fuchik2 (fuchik2) wrote,
fuchik2
fuchik2

Когда началась война

(продолжение)

11:19

Сергей Кондрашов: "Мы знали о подготовке плана Барбаросса! А план Барбаросса предусматривал как раз подготовку наступления на юге! Потому что это в последний момент Гитлер изменил тактику!

Но в план... если Вы возьмете план Барбаросса, который был утвержден Гитлером в декабре 1940 года, то там все расписано. Что должна делать авиация, что должна делать артиллерия. Где подготовка. Какими силами. Ведь Вы понимаете - план Барбаросса - это фантастический документ по своим... Он кстати у нас опубликован! Вот. И план, он... где все расписано по родам войск, что, кто делал... Мы знали о подготовке этих планов.

Больше того, не только мы знали, но английская разведка очень активно работала в Германии и американская разведка работала в Германии очень активно и мы, через свою агентуру уже в Великобритании знали о том, как идет подготовка. То есть практически... и вот когда наступление на юге немцы готовили - это тоже нам было известно. Это была точная информация, что немцы переориентировались на южный фронт. И там, кстати, говоря, довольно быстро смогли принять меры к тому, чтобы там противостоять вот тому наступлению, которое было на юге. Хотя у немцев были превосходящие силы, но тем не менее, если бы не приняты были те меры, которые были приняты война могла бы быстрее закончится не в нашу пользу."

Итак, наши отступали на восток. На нескольких грузовиках уходило в тыл и Белостокское разведотделение. Колонна грузовиков двигалась только глубокой ночью. Днем из-за постоянных обстрелов передвигаться было опасно. Разведчики рассчитывали, что соединятся со штабом 10-ой армии. Связи не было никакой. Ориентиром была только карта, но большинство деревень уже были уничтожены немцами. Выйти на своих надежда была слабая.

Вронский-Федоров: "Какое-то время проехали мы, и вдруг, из оврага, так, выбегает танкист и машет флагом. Мы остановились, и ура - это наши, красный флаг увидели. Ну, люди замахали шапками - свои, свои! А они подъехали ближе, как развернулись, по команде люки закрылись, развернулись и - пулеметный огонь по нас. Я был во второй машине. Надо было бежать. Все бросились бежать обратно. По полю. По полю, давно не паханому, а там дальше была рожь. И вот я бежал... К счастью для меня лично, для всех может быть даже, что пули были светящиеся, и, ранее утро, солнце, но все равно их видно было. И я вот бежал, и как видел, что вот так пуля идет, как косит, я ложился на землю и полз. Не оглядывался. Как спортсмен я понимал, что каждая секунда дорога. Вперед, ползком, ползком... Прошла над головой поднимался и снова бежал."

В живых осталось всего лишь 5 человек. Каким-то чудом они добрались до ближайшей деревни, где местные жители их накормили и дали одежду. Военную форму и оружие им пришлось закопать где-то в лесу. Вокруг на сотни километров все было оккупировано немцами. Но наши разведчики вновь стали пытаться прорваться к своим. По дороге им пришлось пройти через поле, где всего лишь несколько часов назад они едва не погибли и где покоились их товарищи. Вскоре они увидели еще одну разбитую колонну. Одна из частей Западного округа была полностью разбита. Многих взяли в плен. Несколько мотоциклистов подъехали к разведчикам и один из них приставил пистолет к виску Вронского. Но в самый последний момент немец передумал стрелять в нищего крестьянина.

Спустя две недели, во второй половине июля остатки Белостокского разведотделения соединились с частями Красной Армии. В Москве в полном поражении Красной Армии на Западном фронте обвиняли военное командование Западным особым военным округом. Однако в этом поражении был виноват сам Сталин и люди из его ближайшего окружения.

С января 1941 года Сталин получил около 17-ти донесений нашей разведки, в которых даже называлась точная дата начала войны. Не верил Сталин и послу Германии в Советском Союзе, человеку, которому был ненавистен режим Гитлера. Человеку, который несколько раз предупреждал о начале войны. вот он - граф Шуленбург. Именно он приехал в ночь с 21 на 22 июня в Кремль, чтобы передать Молотову меморандум об объявлении войны.

16:39

Сергей Кондрашов: "В начале марта он пригласил начальника управления по обслуживанию дипкорпуса к себе и сказал: "Мне в этом году дача под Москвой нужна не будет." Он говорит, ну, Вам не нужна, но посольству может быть? "И посольству не нужна будет дача". Но, господин посол, а может быть кто Вас сменит или еще кому-то дача все-таки понадобится? "Никому дача не понадобится!" Вот так! Открытым текстом. А в начале апреля он вызвал того же начальника УПДК и говорит: "Вот Вам чертежи изготовьте мне ящики по этим чертежам." Большие, огромные деревянные ящики. Тот говорит, господин посол, а для чего ящики? А я, говорит, все ценное имущество посольства должен упаковать в эти ящики. Но господин посол Вы что меняете всю мебель и все ковры, картины и так далее? "Я должен упаковать и подготовить. Я ни что ни на что не меняю."

То есть вот так сказал. И последнее, последнее, значит, он 5 мая был у Деканозова, зам. министра иностранных дел. Но эта беседа не сохранилась. Но по косвенным данным, по рассказам помощников, с которыми я беседовал, значит, судя по всему Шуленбург сказал, что "ну, господин министр", ну, хотя зам. министра, они его называют министром, "господин мнистр, наверное мы с Вами в последний раз беседуем в такой мирной обстановке. 5 мая!"

В августе 1941 года на всем Западном направлении не было деревни, которая не была бы оккупирована немцами. Только небольшую часть населения угоняли в Германию. Большинство людей погибали, защищая свои дома, своих близких. Представители великой арийской расы насиловали и убивали, грабили и выжигали целые села.

Местные жители уходили семьями в леса, в надежде найти партизан и начать свою войну против захватчиков.

К тому времени лейтенант Вронский стал заместителем командира разведчасти и радистом. Небольшому разведотряду в тылу врага удалось создать руководящий штаб партизанского движения. По приказу Центра главной задачей отряда была разведка по дислокации немецких частей. В деревнях, оккупированных немцами разведчики вербовали патриотов, которые помогали им передавать информацию за линию фронта и снабжать партизанские отряды оружием и боеприпасами.

"Я, гражданин Великого Советского Союза, верный сын героического русского народа, клянусь, что не выпущу из рук оружия, пока последний...."

Осенью 1941 года на Западном направлении 8 партизанских отрядов были объединены в партизанский корпус. Спустя несколько месяцев партизаны сумели отразить наступление 12 тысяч карателей.

Лейтенант Вронский стал начальником штаба одного из отрядов и воевал в тылу врага 27 месяцев. Пройдя специальную подготовку Вронский стал руководителем одного из оперативных подразделений, которое руководило боевыми действиями партизан. За все время своей войны в партизанском отряде Вронский провел более ста разведопераций. В 1943 году из Москвы пришел приказ о награждении его орденом Красной Звезды.

А это последнее фото на память со своим боевым партизанским отрядом.

Спустя несколько месяцев Вронского отзовут в центр.

Это единственный документ о его партизанском прошлом, но этот документ выдан уже на другое имя.

(Показывают Справку как из ЖЭКа: "Дана ст.лейтенанту Федорову Михаилу Владимировичу, в том, что состоял на службе в спецотряде № 23". За подписью зам.командира спецотряда № 25 подполковника Кострова.)

Сколько всего имен и псевдонимов было у этого человека?

Его личные дела лежат сегодня где-то в спецхранах под грифом "Хранить вечно". И только старые кинопленки - единственные свидетели его блистательных подвигов.

Итак, в августе 1944 Вронский приехал в Москву. Впрочем, он уже был не Вронским. Эта фотография была сделана в Кремле. Героям-фронтовикам вручали награды и когда награждающий произнес фамилию Федоров, Михаил Владимирович не сразу понял, что обращается к нему. Через несколько дней его вызвали на Лубянку, где он получил приказ уехать в Англию. Он вновь получил новое имя.

Что творилось тогда у него в душе?

У человека, который почти три года провел на войне? Спустя год, в Лондоне в дипломатическом представительстве одной из стран Восточной Европы появился импозантный молодой человек. Взгляд героя-любовника, безукоризненные светские манеры никогда не смогли бы выдать в нем еще недавнего фронтовика. Через полтора года он вновь вернулся в Москву и вновь для того чтобы ее покинуть. Правда на сей раз он был не один. С ним была его любимая женщина - его супруга Галина.

Через несколько промежуточных стран наши нелегалы приехали в Западную Европу, где им предстояло прожить долгих 15 лет, выполняя особо важные задания правительства Советского Союза. Но находясь там, в чужой стране, Михаил Владимирович помнил каждый свой день, проведенный в Белорусских лесах. Помнил каждого погибшего друга. Помнил, что он - лейтенант Вронский. И помнил лицо того фашиста, который держал пистоле у его виска.

Вронский-Федоров: "Я переживал очень ненависть. Потому что она осталась с войны. И я, когда встречал вот, там, немцев, я приглядывался к ним. Немцы встретились нам где-то в путешествиях. Ходили вместе в группе по музеям, когда организовывалось так. Ну, сначала я с пренебрежением... мне не заводил ни с кем разговор, ни с одним немцем ничего... А немцы такие: вот, когда их много, особенно молодежи, они крикливые, смелые такие, и на крик, и на выпивку. Ночью, вот, в санатории, там, ночью уже спим все, а они шумят молодежь. А... Короче говоря так - немцы сильны тогда, когда они вместе."

В этой вражеской послевоенному Советскому Союзу стране Михаила Федорова звали господин Стефанс. Он стал хозяином крупного магазина, которые обеспечивал тканями всех самых известных модельеров Франции и Италии. Весь высший свет Европы ходил в нарядах от нашего разведчика. Они с супругой поселились в уютном доме в отдаленном от центра города месте. Из этого самого особнячка и проходили радиосеансы с Москвой. Именно отсюда шла важнейшая информация по стратегическим планам NATO.

Под видом беззаботных туристов семья Стефансонов путешествовала по Европе. Но каждая поездка - это была четко спланированная разведоперация.

Так прошло 15 лет.

Но все эти годы Федоров всегда помнил о тех, с кем когда-то его связала война.

Вронский-Федоров: "Когда мы вернулись с Галей из загранкомандировки, то я стал разыскивать партизан и я пришел на вокзал метро Ждановское. Я пошел, взял с собой киноаппарат маленький. Когда вышли мы с Галей из метро я увидел группу стоящих мужчин и всех узнал наших. Я говорю, Галя, вот они - наши. Мои. Ну, взял я, там, камеру сначала их немножко снял, потом дал камеру Гале. Галя, я пойду, а ты снимай. Она снимала. Они меня не сразу узнали. Они, когда подошел к ним, стал называть их по фамилиям, ну, и так далее... Они - а-а-а... Потом один прямо на меня бросился и обнимать стал. Вот. Так что первый момент был какой-то замечательный совсем. Думали что я погиб."

А потом было долгое русское застолье, когда все смеялись, вспоминая партизанские байки и плакали, поминая погибших друзей. До этой встречи многие считали, что старшего лейтенанта Вронского давно уже нет в живых. Ведь до этого самого дня он не имел права никому из своих боевых друзей называть свою настоящую фамилию. И каждый хотел с ним сфотографироваться, чтобы в старых боевых альбомах рядом с той прощальной фотографией из 44-го года появилась еще одна - сегодняшняя.

И на следующий день все вместе поехали в Измайлово, зажигать традиционный партизанский костер. Но никто ни разу не спросил у полковника Федорова почему он говорит с таким непонятным иностранным акцентом. И почему у него вдруг изменилась фамилия. Впрочем его боевым друзьям это было не важно. Главным для них было то, что их Вронский снова с ними и снова в строю.

С той памятной встречи прошло 30 лет. Почти никого не осталось из друзей-партизан полковника Федорова. Но два раза в году он надевает свои ордена и отправляется к тем, кто еще жив. И на несколько часов он погружается в свое прошлое. Прошлое, в котором все еще слышен грохот разрывающихся снарядов. В прошлое, где его по-прежнему зовут лейтенант Вронский.

А потом, придя домой он еще долго не может успокоиться. Перебирает фотографии. Смотрит старые кинопленки. Он знает - сегодня он снова долго не сможет уснуть, а когда заснет ему вновь приснится первый день войны.
Автор
Оксана Барковская

Режисвер
Андрей Селиванов

Операторы
Владымир Быховский
Андрей Кузнецов

Ассистент режиссера
Наталья Боровкова

Монтаж
Сергей Свежинцев
Михаил Иванов

Звукорежиссер
Екатерина Петракова

Музыкальный редактор
Надежда Андреева

Оформление REN-дизайн

Свет
Алекскандр Толстых

Видеоинженеры
Вячеслав Афонькин
Сергей Шкварин

Директор
Евгений Берняков

Руководитель проекта
Игорь Прокопенко

Консультант
полковник
Службы Внешней Разведки
Российской Федерации
Борис Лабусов

Исполнительные директор
Ариадна Полячек

Продюсеры
Ирена Лесневская
Дмитрий Лесневский

Телекомпания REN-TV 2001 г.

Содержание

Tags: масоны, тамплиеры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments