fuchik2 (fuchik2) wrote,
fuchik2
fuchik2

Categories:

Итальянцы в России

Источник: http://www.radiorus.ru/brand/episode/id/57258/episode_id/1179883/


14 марта 2015

Истории из истории. Программа Андрея Светенко.

У микрофона Андрей Светенко. Очередной выпуск передачи Истории из истории не совсем обычный. Мы побывали в гостях у ветерана Великой Отечественной войны Александра Абрамовича Галкина - удивительного человека. Он в свои 92 года может дать фору любому 50-тилетнему. Александр Абрамович прошел всю войну. От боев под Москвой в 1941-м до Праги в мае 1945-го. Доктор исторических наук, профессор, автор сотен работ по социально-политической истории Германии, исследователь темы Германского фашизма. Предлагаем Вашему вниманию записи нашей беседы. Александр Абрамович, здравствуйте!

- Здравствуйте.

- Вы знаете, когда-то Вы сказали такие слова, что война превратила Вас из баловня судьбы, книжного червя в мужчину, который умеет достигать своей цели, готов держать удар.

- Действительно было так.

- Вы знаете мне вот показалось любопытным и интересным - а что же за баловень-то судьбы в эти 30-е сталинские годы... Что Вы вкладывали...

- Нет, ну, баловень судьбы это конечно метафора и даже преувеличение, потому что все мы вспоминаем, особенно в моем возрасте, вспоминаем свое детство и юность в розовом свете. Это чисто естественное восприятие. Но дело в том, что я действительно в общем-то был так сказать единственным сыном в интеллигентной семье и при всем том, что отец умер у меня очень рано. Сравнительно рано. Он был вообще такой ответственный работник, как тогда называли, один из создателей белорусской кинематографии. Он ее восстанавливал. Он ее создавал. Был 10 лет директором Белгоскино. Но это то, что министерство...

- Это до войны еще было.

- Да. Это еще да. Это в 30-е годы. Но он умер в 1938 году. И все равно была такая интеллигентная семья, единственный сын. Забота матери. Ну в общем-то дома спокойно...

- Ну в общем как в кино, которое Ваш папа снимал...

- Я читать научился в четыре года. Я любил читать и вообще для меня в общем жизнь в основном состояла - школа и книги, школа и книги и конечно я был совершенно не приспособлен к... войне...

- Ну, хорошо, а вот началась война, 1941-й год, Вам тогда было 19?

- Ну, я был уже достаточно взрослым человеком. Я в 1940-ом году кончил школу. И согласно тогдашнему в общем-то закону, который был принят в 1939 году все школьники-мужчины, парни, кроме тех кто, ну, по состоянию здоровья был не годен, или не поступил в военный институт - он шел в армию. И я попал в армию. Я и мой друг, мы оба почему-то хотели стать танкистами...

- Ну, почему - понятно. Тогда фильмы снимали такие.

- Да, тогда это было очень модно.

- Летчик, танкист, да.

- Летчик, танкист и мы действительно добивались очень активно в военкомате и нас действительно направили и я попал в Калугу в 35-й танковый полк, 18-ой танковой дивизии. Наша дивизия была достаточно боевая, поскольку она вернулась с финского фронта. Она прошла финскую войну. Прошла сравнительно удачно, потому что в ней было три Героя советского союза. Тогда Героев Советского Союза было меньше сотни. Представляете, мы даже гимн нашей дивизии пели. "Любой мы выполним приказ, как Ильюшенко, Прошин, Русин. В бою мы были и не раз. Никто из нас в бою не струсил." Илюшенко стал потом, как Вы знаете, виднейшим полководцем. Прошин, по-моему погиб, я его не знаю. Русин. Они были простые. Демобилизовались они.

Но, конечно, с одной стороны это так. С другой стороны совершенно жалкое техническое оснащение дивизии. То есть за дивизию говорить мне трудно, потому что в то время мой потолок был - командир танка, младший сержант. Но танки, на которых мы начинали войну, они были мягко говоря, не соответствующими. Ну, для сегодняшнего поколения это ничего не говорит, потому что в лучшем случае еще что-то слышали про танк Т-34. Это был действительно танк! Я когда потом уже в 1942 году впервые столкнулся с этим танком, мне его облобызать хотелось, потому что такая хорошая машина. Я стал командиром танка, это был Т-26 с бензиновым мотором. Танк, так называемый химичка, без пушки, только пулемет и огнемет.

- Ну, легкий танк, да. Или по классификации средний все-таки?

- Это был средний танк, но с совершенно тоненькой броней.

- Александр Абрамович, а Вы всю войну в танковых войсках?

- Нет. Я только начинал войну в танковой части. Потому что в общем-то осенью 1941 года, где-то западней Ярцево, когда наша дивизия впервые столкнулась с немцами... За дивизию я говорить не буду, а наш полк в общем потерял все танки в течении одних суток. И в живых остались только те, кто был резервным экипажем. Танков было меньше чем экипажей, поэтому в каждом танке у нас было по два экипажа.

- Сменные такие...

- Первые были те кто постарше, те которые имели уже два года. У нас один год уже был пребывания в армии и меньше опыта вождения. У нас были еще не демобилизовавшиеся старики. Они лучше нас водили, лучше нас знали и их посадили в первую. Первые экипажи сгорели, остались только вторые. Но танков у нас больше не было и на этом моя танковая карьера кончилась. Потом войну я проводил в другом качестве.

- Вас отправили на переформирование наверное? Хоть Вы и ни при чем, что называется, но все равно под вопросом...

- Да нас отправили обратно в Калугу в запасной полк и как получилось так странно мы были при штабе полка, потому что мы знали город, знали положение частей, а туда прибывали и офицеры и солдаты резерва, которые вообще не ориентировались. Поэтому нас всех прикрепили к штабу запасного полка. И тут пришла заявка разведуправления. У него было училище, бывшее Киевское, которое было уже эвакуировано в город Орск.

- Оренбургская область. И Вы поехали учиться вот в это разведучилище?

- Да, вот меня и еще группу ребят со мной вместе поскольку я немножко владел немецким, немножко лучше чем в ВУЗе.

- Никогда не знаешь что пригодится в армии, живя жизнью книжного червя!

- Да, нет. Просто я не плохо учился в школе, а во-вторых конечно школа не давала настоящих знаний языка. До сих пор не дает настоящих знаний языка. Но дело в том, что тогда было модно. Такие коммерческие языковые групп были.

- Вот это интересная деталь той эпохи, о которой мало кто наверное задумывается.

- А единственный иностранный язык, который был модным в Советском Союзе того времени - это был немецкий. У нас, например, не было... Я рос в городе Минске в Белоруссии и там у нас не было ни одной школы с английским языком. Были только с немецким.

- Ну а с кем на нем разговаривать тогда? Вот с немцами были контакты.

- И вот я два года провел еще мальчишкой в этой немецкой группе так что у меня были какие-то зачатки языка. Выяснилось, что это очень ценная вещь, поскольку осенью 1941 года погибло как известно ополчение наше....

- Московское.

- Да. До начала Московской битвы в окружении под Вязьмой. И во время Московской битвы там было два тяжелых окружения. И там были добровольцы из Московских ВУЗов. Преподаватели. И получилось так что в Советском Союзе в Москве, где в общем преподавали из иностранных языков немецкий язык, резкая нехватка лиц со знанием немецкого языка. А это требовалось. Это требовалось в Разведуправлении. Это и требовалось вновь созданному отделу, политическому отделу, который назывался отдел по работе с войсками и населением противника. Сейчас он называется Отделом спецпропаганды, насколько я помню. И так я случайно оказался... Совершенно случайно...

- На острие уже идеологической борьбы. А офицерские погоны Вы в Орске уже получили?

- Да. Я окончил курсы. Курсы сначала были в Орске, а потом их расформировали и нас отправили в Ставрополь на Волге, нынешнее Тольятти.

- Тольятти. Кто бы знал!

- Там был ВИЯКи из Москвы эвакуированный. Военный институт иностранных языков. И там я закончил курс. Продолжал занятия. Закончил курсы при... Это не основной институт, а курсы при ВИЯКе. Все это занимало месяца четыре.

- Ускоренные курсы и обратно на фронт.

- На фронт. Но вот после окончания курсов я получил звание младшего политрука, которое потом стало званием лейтенанта.

- А Вы еще до реформы званий еще. До отмены этого института политкомиссаров.

- До реформы, да. А потом мне присвоили звание лейтенанта. И тогда у меня был уже....

- Вы понимаете, 23 года, конец войны и то, что в биографии скупые строки о Вас можно прочесть И капитаном закончили Вы войну - это блестящая карьера. Потому что в 23 года капитан, ну кто понимает это... это надо....

- Я даже был представлен к майору в 1945 году, но кончилась война и поэтому армию расформировали... Но в общем, да. Потому что я начал солдатом войну. Встретил младшим сержантом. В 1942 году я на фронте был лейтенантом...

- То есть по количеству ступеней Вы обогнали всех генералов, которые стали маршалами.

- И потом надо сказать, что ведь у каждого была своя война. Вот если читаешь Астафьева - у него была одна война. Он все рисует черными порциями.

- У Бондарева другая война.

- У меня была разная война. Потому что была одна война - трагедия нашего 35-го танкового полка. Я очень не люблю вспоминать...

- 1941 год. Отступления, да...

- И была другая война. Потому что после формирования и создания и присвоения гвардейского звания нашей армии я... Была Первая гвардейская армия я был уже офицером полевого управления вот в системе работы среди войск и населения противника. И тут была совсем другая война. Она была по своему сложная, по своему простая потому что одно дело когда лейтенант командир взвода и с утра до вечера он на переднем крае и должен подымать солдат...

У нас эти ребята молодые проживали не больше полтора месяца на фронте. Это была так сказать... Это катастрофа была. Ну представляете - не очень оперившиеся 18-тилетние, 19-тилетние мальчики, которые кончили двухмесячные курсы, он должен поднимать людей в атаку. В общем их поубивали всех. Но, а у нас была война немножко другая, но со своими сложностями. Потому речь состояла в том, что действительно надо действовать психологически на противника. Для этого существовала система у нас ОГВ-рупористов, которых мы подготавливали. Это те кто на переднем крае прямо через рупор. Потом были ОГВ - это окопная громкоговорящая установка, с которой работали уже мы. И МГУ - это которое не имеет никакого отношения к Московскому государственному университету - это мощная громкоговорящая установка.

- Я напомню, мы беседуем с ветераном войны, известным ученым, германистом и политологом и историком Александром Галкиным. Александр Абрамович прошел войну от и до, что называется. И удивительная, конечно, судьба, хотя вот действительно, как понюхавшему пороху в составе танковых частей, Александр Абрамович прекрасно понимает, что разная война бывает. И на передовой, где гибнут люди каждый день. И рядом с передовой. В этом смысле, работа в полевом управлении, работа по пропаганде противника...

Ну, давайте, честно говоря... Вот скажите, а насколько вот на этих Ваших рупористов реагировал противник?

- Ну, знаете это зависит от времени.

- От ситуации наверное боя, да.

- Потому что в 1942 году был один противник, в 1943 он уже изменился...

- А вот это интересно!

- В 1945 это было совсем по другому. Кроме того, как Вы знаете мы воевали не только против немцев. Мы воевали против итальянцев, против венгров, против румын. Там на севере еще против финнов.

- Правильнее сказать - это они против нас воевали.

- Ну, например, скажем, наша армия когда принимала очень активное участие в попытке создать второе кольцо вокруг Сталинграда. То есть поскольку очень успешно...

- Как раз на том участке фронта, который держали венгры, итальянцы, да?

- Там итальянская, 8-я итальянская армия. Надо сказать что воевать с итальянцами одно удовольствие.

- Они... Они не умеют воевать!

- Нет, нет. Они разбегаются. Но это понятно совершенно! Вы понимаете? Ну, вот пример, у нас стояла 8-я итальянская армия. Две дивизии из нее были присланы непосредственно из Африки. То есть срочно понадобилось немцам, поскольку под Сталинградом шли тяжелые бои. Немцы концентрировали свои войска туда. Здесь большая... А мы стояли на Дону. Это очень большая линия фронта. Ее нужно было прикрывать. Они начали настаивать. И вот, Муссолини взял и прямо из Африки направил, фактически зимой, в ноябре месяце в донские степи. Не переодев этих бедных итальянцев, у которых шенелишки были чуть ли не из марли в условия... я не знаю знаете ли Вы Дон... Я хорошо знаю, потому что я турист и хорошо все эти места знаю... Кроме того я там воевал. Там, надо сказать зимой очень холодно. Там не большие морозы, но страшные ветры.

- Пронизывающий холод..

- А 5 градусов при сильнейшем ветре - это хуже чем 25 скажем в условиях тишины. И представляете? Бросили туда! Холодно, голодно и еще стреляют! И когда конечно началась большая... она надо сказать.... поскольку имелась в виду - может быть удастся закрыть второе кольцо. То есть мы находились в районе Калача... такое большое село, там Верхний Мамон... там длинный надо сказать... интересные, интересные...

- Ну это эпицентр событий.

- ... станицы, они тянутся вдоль реки на 20 километров. Это не село в нашем понимании.

- Это уже скорее город тогда получается.

- Да. Надо было закрыть, а то когда, началось, началась артиллерийская подготовка. Нам, значит дали... и подтянули... артиллерию дали хорошую Это уже была другая война. У нас была хорошая артиллерия и нам придали еще два танковых корпуса. Поэтому когда началось все это дело, то итальянцы разбежались. Просто разбежались! Могу привести пару анекдотических примеров, если это будет интересно скажем для наших слушателей. Ну, скажем, один пример. Мы движемся, значит... Я шел с батальоном. Мы провели до начала артиллерийской подготовки... У меня был один итальянский пленный, который говорил по-итальянски. Я был с ним вместе на переднем крае. Он проговорил. Реакции никакой не было. Потом началась артиллерийская подготовка...

- То есть, итальянец, который уговаривал итальянцев сдаться.

- ... потом итальянцы исчезли... И мы начали... я начал с батальоном, там где я и проводил контакты на переднем крае, и я двигаюсь вперед. Настроение надо сказать у командира батальона было довольно паршивое. С одной стороны - не понятно где противник, а это между прочим опасная ситуация, потому что ты идешь - никого нет. Может быть, кто знает, тебя уже окружили, может быть тебе с боку сейчас дадут. Во-вторых, Катюща несколько ошиблась и при артподготовке ударила ближе, чем нужно было ударять, и у него вышло из строя несколько человек. Представляете? Еще до того как началось наступление, он потерял... Да еще от собственной Катюши.

Ну вот, мы идем. Холодно. Противника нет. Ситуация не ясная. Бредем по дороге. Вдруг откуда-то из-за буераков выскакивает молодой итальянец. солдат, подходит. Очень такой, я бы сказал... сообразительный. Сразу увидел кто начальник. Подошел и говорит: "Команданте. Плен." А тот говорит: "Иди ты, знаешь к такой матери! Что? Я тебе еще буду солдат отдавать в сопровождение?!" Это он ему - итальянцу, говорит по-русски. У меня и так солдат 6 человек выбило. Вот если ты приведешь 5-10 человек в плен, вот тогда дам, тогда возьму.

Он говорит: "Си, си." И исчезает, а мы продолжаем двигаться в сторону Черткова. Это как раз последний городок в Воронежской области, а там Меловое, начинается уже Украина. И исчез! Мы идем, прошли там еще километра четыре. Вдруг со стороны идет колонна откуда-то с боку. Ну, естественно, команда - боевое охранение вперед, пулеметчики... Ну, то, что полагается говорить командиру батальона, когда появляется противник. Потом, мы приподнимаемся, смотрим - колонна-то под белым флагом! А во главе колонны - этот парень.

Оказывается - он шастал по буеракам. Собрал всех, кто там бегали и прятался и сказал, что у него есть... Что он уполномочен Красной Армией брать в плен. Все будет в порядке. И они в полном вооружении, собравшись в колонну, он во главе, предшествует... К нам в плен! Но тут уж командир батальона... Уж как-то у него от сердца отлегло... Он расщедрился, говорит: "Ну ладно, молодец!" Мы взяли мальчишку одного из хутора, дали ему итальянский карабин, остальные карабины они сложили... И он пошел, повел пленных.
(продолжение следует)

Содержание

Tags: масоны, тамплиеры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments