fuchik2 (fuchik2) wrote,
fuchik2
fuchik2

Categories:

Какова роль интеллигенции в нашей стране?

http://www.radiorus.ru/brand/episode/id/62331/episode_id/1722614/

"Пятидневка" с Вадимом Тихомировым

19 марта 2018
Какова роль интеллигенции в нашей стране?

- Итак, начинаем наш эфир. Ну что, дорогие друзья? А... Хочу представить в первую очередь нашего гостя. Это доктор политических наук, доктор социологических наук, философ, представитель международного евразийского движения - Александр Евгеньевич Дугин. Здравствуйте, Александр Евгеньевич!

- Здравствуйте.

- Поближе к микрофону, а то Вас будет плохо слышно. Александр Евгеньевич, тема, которая на самом деле волнует многих, волнует Вас, волнует меня, волнует нашу страну. Есть такое понятие интеллигенция, как движущая сила преобразований, как мощь, как, скажем так, кладезь интеллекта. Ее роль в нашей стране? Ее роль творческой интеллигенции, которая питается на деньги нашей страны, которая зарабатывает деньги и которая ведет себя иногда как маленький ребенок. Ну, наверное начнем с самого главного. Скажите, а что действительно интеллигенция - это присуще только нашей стране?

- Интересно. Если посмотреть на этимологию слова Интеллигенция - это означает просто разум, способность к мышлению. Это латинский термин - интеллигентия. Но в разных культурах, в разных обществах одни и те же слова, одни и те же термины приобретают совершенно различный характер. И собственно в России под интеллигенцией понимали... в XIX веке этот термин возникает... как некоторое сословие разночинцев в первую очередь. Смотрите. Оно... Именно мыслящие разночинцы. То есть люди, вышедшие из народа, часто бывшие крепостные или такие... холопы. Такой вот класс нецентральный. Она, интеллигенция резко отличалась от дворянства. То есть интеллигенция и дворянство вещи несовместимые.

- То есть это были разные вещи?

- Это противоположные вещи. Интеллигенция - это разночинцы. То есть люди, получившие образование, доступ к знаниям, к массивам культуры, знания, и выходцы из тех сословий, которые до этих реформ народнических, которые проходили в течение всего XIX века, этого доступа были и... э... лишены.

То есть интеллигенция - это некие как бы заново получившие доступ к мысли представители нижних слоев российского общества.

- То есть смотрите, извините, что я Вас перебиваю, получается, что и советская интеллигенция по большому счету прошла тот же самый путь, как и интеллигенция XIX века?

- Советская интеллигенция была продолжением этого, как бы сказать, процесса освобождения низших сословий, которая сопровождалась... Ну, в начале просто потеснением высшего сословия. В XIX веке разночинцы теснили дворян. Раньше была, вот до этих реформ, таких народнических реформ, где кстати славянофилы принимали участие, которые были сторонниками просвещения народа тоже. То есть она была не только левая, она была и правая и левая, но в любом случае смысл этого феномена интеллигенции, русской интеллигенции, российской интеллигенции - это придание возможности заниматься интеллектуальным трудом, тем сословиям, которым это было запрещено. В начале это было потеснение дворянства, а в советское время это основывалось на уничтожении дворянства. То есть вот советская интеллигенция тогда пришла просто на место дворянства. И наоборот, дворяне как таковые по своему классовому принадлежности были лишены права...

- Но смотрите, если говорить о советском времени, был специальный фильтр. Помните, как например, при поступлении в институт надо было написать – из кого ты, кто у тебя родители. И я помню поступал в творческий ВУЗ, я говорю - что мне писать, мне говорят - пиши рабочий. Напишешь, что интеллигенцию или там инженеры, то тебя могут не принять, потому что ты как говорится - уже все, ты уже, как говорится, хапанул свою часть э... получения знаний. Пусть это будет народ, из рабочих.

- Ну, это была, кстати, просто такая доктрина. Во-первых, интеллигенция не была признана классом в советское время, а была прослойкой, так называемой. То есть по сути считалось что это те люди, которые занимаются умственным трудом, советская интеллигенция, выходцы они должны были быть, как кстати интеллигенция XIX века, тогда были разночинцы, а сейчас выходцы из пролетариата, то есть из промышленных городских сред преимущественно и соответственно к ним было определенное недоверие поскольку как его, кто знает, думали советские руководители, как будет преобразовываться и преломляться классовое пролетарское сознание, когда получат доступ к знаниям. Вдруг оно разложится? Вдруг оно увлечется какими-нибудь идеалистическими моделями? Оттуда это недоверие о котором Вы говорили.

- Вот видите. Смотрите, мы сейчас опять возвращаемся к царской нашей России и к Советской России. Получается, что когда человек получает знания... А по большому счету для чего человек получает знания? Для того чтобы быть интеллектуально развитым. Для того чтобы думать о будущем, развивать страну и так далее и тому подобное. И в этот момент, вместо того, чтобы эти знания использовать по назначению, они начинают использовать их против государства, которое дало им это знание.

- Вы знаете, вот такое прагматическое представление о знаниях оно тоже немного мне кажется слишком такое идеологическое. Ведь на самом деле - да, то есть знание оно самодостаточно, и если тебе дают доступ, будь ты там выходцем из холуев или из черты оседлости или этнических меньшинств других, что и было собственно говоря процессом возникновения российской, а потом и советской интеллигенции. Этот доступ к знаниям и культуре тем слоям, которые были от этого отгорожены. Я хочу сказать, что вот цель никто им не ставил. То есть Вы должны стать интеллигенцией для того чтобы служить народу. Да ничего подобного. Вам открывается доступ к знаниям и что хотите, то и делайте. Обретите свободу.

- Но кто был двигателем революции? Интеллигенция!

- Да черт его знает... Ну не народ-то точно.

- Ну не народ - это естественно.

- Просто сама революция - это тоже очень сложные феномен на самом деле, потому что она готовилась с разных сторон. И вылилась он в этот большевистский проект, отнюдь не потому, что она так задумывалась. Она задумывалась гораздо шире. И с левой точки зрения была гораздо более широкой. В том числе народническое, эсэровское представление. Где были миллионы в отличие от, там, нескольких десятков тысяч собственно говоря большевиков. И справа она готовилась. И духовная революция готовилась серебряным веком.

- Скажите, а правда, что и скажем так, наши западные партнеры-друзья тоже готовили проект русской революции? Для свержения самодержавия.

- Конечно, там в любом случае, когда ослабление такого сильного игрока, как Российская Империя, была на руку разным конкурентам. И в этом отношении собственно консервативная Россия не устраивала по идеологическим соображениям одни круги на Западе. Геополитическая конкуренция была... мешала собственно говоря другим, совершенно пусть даже, тем же австрийцам и немцам, которые сами были консерваторы. Поэтому на самом деле всегда есть внешняя заинтересованность в том, чтобы ослабить конкурента. Естественно они вкладывались, в том числе и в эти сетевые войны, поддерживая разного рода слабые элементы.

- Опять получается, что именно знания подвигли нашу страну к революции?

- Я бы так не сказал.

- Ну, скажем, все равно один из факторов продвижения... новой мысли...

- Трудно сказать. Дело в том что подвигло нашу страну к революции. Были факторы изношенности системы. Был фактор стагнации и отрыва и отчуждения самой вот монархической модели от своих корней.

- Да! Кстати, это тоже.

- Была вестернизация. В том числе и интеллигенция - она была неким таким, ну, как бы свободным элементом, ртутным, меркуриальным элементом в центре всей этой системы. Была, кстати, не надо забывать среди этой интеллигенции накануне революции была очень значительная часть духовно ориентированной. Вот этот серебряный век. Оно было разнообразно, но именно спиритуально и даже такое платоническое движение было. И были правые интеллигенция. Мы все время думаем, что у нас была одна только левая. А сколько славянофилов, сколько, собственно говоря религиозных философов было. Как много лучших умов...

- Они были не настолько радикально настроены...

- По разному! По разному! Интересно, что вот накануне 1917 года вот в этой интеллигенции, русской, сложилось... сложился целый спектр проектов для будущего России. И все очень интересные. Победило просто одна очень маленькая часть. Очень радикальная и очень такая догматически узкая. Но готовилась революция...

- Широкий фронт!

- Очень широкий фронт. Поэтому интеллигенция была разная.

- Александр Евгеньевич, я понимаю, что я конечно подтасовываю факты, но согласитесь. Наша советская интеллигенция, которая вышла из народа.

- Это уже другое. Это уже другое течение было.

- Да. Но посмотрите что происходит. Они получают знания. Они продвигаются вверх. Они развиваются. Кто был подвижником? Кто продвигал идеи Перестройки, изменения системы? Кто поддержал Перестройку?

- Коммунисты. Только. Никто не поддержал. Это была революция сверху и я прекрасно помню середину 1980-х годов, я уже был очень активным, осмысленным человеком в тот период, в начале 1980-х годов. Было такое раннее интеллектуальное созревание. Фактически к Перестройке уже вышел совсем взрослым таким. Не советским, а таким, как бы сказать, немножко параллельно. Поэтому я наблюдал еще с дистанции над тем, что происходит. Никакого дессидентства снизу не было. Вся Перестройка была создана сверху. Коммунистами. Из ЦК КПСС. Из части политического истеблишмента, лишенного всякой культуры. Такие как Александр Яковлев и прочее окружение. Была дана разнорядка - мобилизовать искусственно часть общества для дестабилизации социально-политической ситуации. Почему? Это уже другой вопрос. Это не заговор. Но просто интеллигенция, она это подхватила на самом деле. Она уже полностью вросла в советский режим. А те люди, которые были против этого, они, ну, просто готовились уехать на Запад, аккуратненько собирали вещи.

- Тогда смотрите, получается интересная история, что мы постоянно и в истории прошлых, наших царских, как говорится корней, и, вспоминая о советском прошлом, мы постоянно кого виним во всем происходящем? Мы говорим - интеллигенция во всем виновата!

- Напрасно мы так делаем.

- Напрасно! Вот я сейчас понимаю - напрасно. Но для каждого простого человека интеллигент - это ругательное слово. Это именно та прослойка, как Вы сказали - плесень, которая...

- Ну, я так не говорил. Не плесень, нет. Прослойка - это так коммунисты называли.

- Нет, нет. Я знаю. Ну, я просто говорю уже так обобщенно. Почитайте, как пишут публицисты, например, на Западе об интеллигенции.

- Разные публицисты - разное пишут.

- Но дело не в этом. Дело в том, что мы постоянно говорим, что интеллигенция во всем виновата. Она не остановила.

- Я так не говорил.

- Я знаю. Это я не про Вас говорю, я говорю сейчас про других людей. А Вы то, что сейчас говорите, я понимаю, что это все... мы шельмуем интеллигенцию.

- Вы знаете, просто все вообще ведь на самом деле м... все довольно сложно. И вот когда мы пытаемся упростить системы, найти виноватых, кого-то наделить каким-то однозначным свойством - это плохие, это хорошие ребята, наши, чужие.

- Но так легче жить.

- Да. И вот те же самые простые люди... Хайдегер говорил, что нет ничего сложнее, чем простой человек, на самом деле. Нам кажется, что он действует как бы очень просто, примитивно, а на самом деле это некоторая довольно, ну, изощренная механическая система. То есть простого человека сделали таким какие-то непростые ребята. То есть вот если мы проанализируем...

- То есть это манипуляция?

- Да. Конечно. Если мы проанализируем структуру глупости, кажется, что, ну, глупость это такой некий умаленный ум. Ничего подобного! Это некая альтернативная организация сознания, которая просто, ну, как-бы сказать следует некоему специфическому алгоритму. То есть вот простота, так называемая - она достаточно сложна в своих корнях.

- Сложна!

- Поэтому, когда простой человек думает, что он высказывает что-то естественное, банальное, самоочевидное, как правило - это очень усложненная и чаще всего неверная конструкция.

- Хорошо. Тогда возьмем вопрос шире. Не интеллигенция, а скажем так вообще правящий класс...

- Это совсем другое. Это вообще другое.

- Смотрите, ну, возьмем того же самого Герцена. Александр Герцен.

- Он что, правящий класс?

- Нет, он не правящий класс, он просто был дворянин, ну, правда незаконнорожденный, но дворянин.

- Вот да. Бастард. Классический пример вот формирования того разночинческого класса... Кстати, русский философ Федоров - тоже незаконнорожденный сын графа Гагарина с этой внутренней, колоссальной проблемой. У нас полстраны было бастардов, потому что бояре, дворяне - у них были крепостные, наверное очень симпатичные русские девушки, которые в общем-то рожали, и те, кого они родили представляли собой существа с расколотым сознанием. У них собственно говоря вот очень... им часто давали неплохое образование, они играли на пианино, на фортепиано, читали Вольтера.

- Они жили в доме.

- Да, они жили... Но при этом они были кем? Детьми каких-то черных, крепостных то есть, вот этого черного класса. И представляете человека наделенного гонором отца или... ну, отца естественно... и соответственно с каким-то таким внутренним дворянским самосознанием, при этом он числится крепостным, или числится каким-то дворней, холопом, там, не имеет формального статуса в обществе. Это колоссальная трагедия. И вдруг, этим людям... этим в том числе или просто талантливым людям, которые оказались среди простого народа, дают доступ к знаниям, их пускают в училища, в реальные, в классические училища. Они начинают думать, они начинают искать свое место. И они в общем хотят, ну, расплатится, они хотят отомстить.

- Эдипов комплекс такой определенный!

- Потому что они уже изначально несут в себе некую месть. Это вот специфика, так называемой революционно-демократической... Это конечно революция бастардов. То есть вот это люди с бастардным сознанием. То есть они частично дворяне или даже, если они выходцы из простого класса, они волей неволей начинают подражать этому правящему классу, они хотят быть такими как дворяне.

- То есть смотрите, Александр Евгеньевич, когда мы говорим в вопросе воспитания детей, в вопросе полноценности семьи, отец и мать, когда вдруг семья неполная по большому счету - это тоже определенная провокация и определенная, скажем так, беда для государства, для его устоев.

- Ну, это тоже конечно. Это другой вопрос. Другой вопрос. Ведь обычно-то что, когда мы говорим неполная семья? Неполная семья - это не просто семья без отца. А это совершенно специфический, кстати, специфический элемент, когда на место отца, отсутствующей фигуры ставится некая, ну, как бы сказать, некий субститут. Это уже такая психоаналитическая, психосоциальная проблема. Мужское начало начинает ослабевать или становится искаженным. Мать часто не любит отца, потому что он ее бросил. Это проецируется на ребенка на самом деле. И вот это отсутствие отца порождает довольно болезненные ощущения. Это можно сравнить вот с интеллигенцией, которая получает доступ к знаниям, не имея к этому социальных предпосылок, легитимности такой социологической. Так же человек, который вырастает в неполной семье, мужчина, он начинает в значительной степени мстить этому отсутствующему отцу на самом деле и...

- А когда государство его отец - тогда он начинает мстить государству.

- Ну это еще третья тема на самом деле. Потому что отношение народа и общества, общества и государства это тоже сама по себе социологическая проблема.

(продолжение следует)

Содержание

Tags: масоны, тамплиеры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments