January 24th, 2015

Немец и русский - братья навек!

Профилактика семейного насилия

Источник: http://www.radiorus.ru/brand/episode/id/57078/episode_id/1163196/

12 января 2015 Понедельник 19:00

Радио России и правозащитное движение "Сопротивление" представляют программу "Право на защиту".

- Здравствуйте. У микрофона Эльмира Маликова. Сегодня на Радио России мои коллеги и Ваши давние знакомые - адвокаты Адвокатской палаты города Москвы Мари Давитовна Давтян. Здравстуйте.

- Здравствуйте.

- И Алексей Викторович Паршин. Здравствуйте.

- Здравствуйте.

- И когда мы встретились сегодня, очень живо обсуждали с чего бы нам начать нашу программу, жизнь как всегда предлагает что-то свое. Только закончились новогодние праздники и жизнь казалось бы возвращается в свою колею, хотя на вечную дискуссию о том, нужны ли длительные праздники ответа нет. Одни встречаются с семьей и проводят время вместе в прогулках, в занятиях спортом и какими-то семейными радостями, а другие пьют и бьют другим морды, например. Да? В связи с чем правоохранительные органы уже за новогодние праздники зафиксировали взрыв насилия, в том числе и в семье. Об этом мы будем также говорить в нашей программе, тем более тема противодействия, профилактики семейного насилия, была определена мною и моими гостями, как основная тема сегодняшнего разговора.

Но вот буквально сегодня и вот сейчас буквально за секунду до открытия программы мы прочли такую... вещь: "Патриаршая комиссия Русской Православной Церкви по вопросам семьи призвала не закреплять в законодательстве понятие "семейное насилие". По мнению священников употребление этих терминов дискредитирует семью".

И такое заявление опубликовано на официальном сайте комиссии, РПЦ напомню, комиссии РПЦ в отзыве на закон "Об основах социального обслуживания граждан Российской Федерации".

"В законе также использован юридически неопределенный (по мнению РПЦ) и представляющий семью в неблагоприятном свете термин "насилие в семье", что не вполне отвечает приоритетам государственной семейной политики, направленной на повышении общественного престижа семьи и ее социального статуса".

Говорится в отзыве Русской Православной Церкви. РПЦ считает, что употребление понятий семейное насилие, но видимо не само насилие, разрушает семьи. "Известно, что этот термин широко используется при проведение в жизнь разрушительных и не благоприятных для семьи решений. Комиссия считает нежелательным какое-либо использование этого термина и аналогичных ему терминов: семейное насилие, семейно-бытовое насилие, домашнее насилие и т.д.. в нормативно-правовых актах любого уровня". Утверждается в документе Русской Православной Церкви.

Ранее комиссия раскритиковала законопроект, который бы устанавливал уголовную ответственность за семейное насилие.

Патриаршую комиссию по защите семьи, защиты материнства и детства возглавляет протоиерей Дмитрий Смирнов. Кроме него в комиссию входит несколько священников, один епископ, а также набожный детский омбудсмен Павел Астахов и еще миллиардер Константин Малафеев.

Вот такая новость пришла 12 января от Русской Православной Церкви, что мне напомнило в общем не очень такой как-то приличный анекдот на тему того что попа есть, а слова нет. То есть по большому счету это именно так. Не хотелось бы эти слова ставить рядом, потому что я так думаю, что люди набожные...

Паршин: - Сразу возникает вопрос - есть проблемы. Понятие этой проблемы запрещено называть вслух? И как же мне тогда работать с этой проблемой? Если ее не зафиксируют законодательно. А если не дать ей определения - с ней невозможно работать. Тем более с ней невозможно работать комплексно. Как это должно быть в общем-то. А то, что эта проблема существует, на государственном уровне признается и признается уже не первый год.

- Я хочу сказать, что наш вот этот комментарий, наших гостей сегодня он совершенно не праздный и Алесей Паршин, адвокат адвокатской палаты города Москвы, чей голос Вы только что слышали и Мари Давтян, адвокат тоже адвокатской палаты города Москвы, которая тоже сейчас примет участие в разговоре являются членами рабочей группы по разработке закона по... Мари, скажите как он называется.

Д: - О профилактике семейно-бытового насилия.

- А нет такого закона потому, что Русская Православная Церковь уже написала свой отзыв и раскритиковала законопроект, который устанавливал бы уголовную ответственность за семейное насилие. Имеется в виду видимо Ваш законопроект "О профилактике семейно-бытового насилия".

Д: - Имеется в виду другой законопроект, но у нас на самом деле наш проект закона он еще больше и шире, поэтому наверное схожей реакции от Русской Православной Церкви. Вообще конечно удивительно, получается забавная ситуация. Само насилие, по мнению Русской Православной Церкви не дискредитирует семью.

- Ну, в общем, да, вместо того чтобы так сказать всеми силами духовного своего подвига и привлечения к духовному этому подвигу бороться с этим чадом своим, которое помолившись, значит, потом приходит.... Все же... У нас же очень такой религиозный народ в последнее время. Все же, значит, идут там в церковь на Рождество, вот сейчас на Крещение в прорубь по пьяному делу очень многие полезут...

Я просто вот реально разозлилась потому что...

Я с глубочайшим уважением отношусь к вере, вообще, к какомы бы вероисповедованию человек не принадлежал, потому что она заставляет его духовно трудится. Да? Там, быть лучше чем он есть на самом деле и иметь какие-то нравственные ориентиры, которые он несет в свою семью. И здесь, вместо вот этих нравственных ориентиров Русская Православная Церковь предлагает борьбу... Вобщем такую казуистику. Борьбу со словами, которые вымывают собственно говоря, да, все действие. Алексей?

П: - Согласен. Но на самом деле я Вам скажу, что мнению этой комиссии оно не совпадает с большинством... с мнением большинства членов РПЦ. Я Вам скажу, что я слышал...

- Ой-йой-ой! И протоиерей Дмитрий Смирнов известный раньше, он возглавлял комиссию по окормлению военно-служащих. Омбудсмен Павел Астахов, а еще какой-то один епископ и несколько священников!

- Это не вся РПЦ я Вам скажу! И вот те представители РПЦ с которыми я общался они-то как раз за то, чтобы с домашним насилием работать, с домашним насилием...

- Профилактировать!

П: - Профилактировать. Бороться. И церковь в этом принимает непосредственное участие и этого термина абсолютно не боится. Как я уже и сказал без термина "домашнее насилие" невозможно с ним работать. Как еще определить то, что творится в семьях?

Д: - Да, это серьезное социальное явление, которое есть к сожалению, практически во всех странах мира и мы должны его обозначить как таковое. Я кстати хочу добавить, что буквально там пару лет назад были Родественские чтения в Русской Православной Церкви и как раз подымался этот вопрос и там целая резолюция была по поводу того что необходима профилактика семейно-бытового насилия. Можно даже на сайте найти. А также хочу еще сказать...

- В Новый Год с Новыми идеями. Знаете, это было. Я тоже помню. Там еще таким застрельщиком этого всего была Елена Мизулина. Тоже известный всем депутат Государственной Думы. Тогда еще прежнего созыва. Не председатель комитета, по-моему. Но сейчас новые реалии. 2015-й год шагает по планете.

Д: - Но ведь если мы посмотрим концепцию, на которую ссылались вот в этой статье - Концепция семейной политики. Я была одним из членов рабочей группы по разработке этой концепции. Домашнее насилие... Профилактика домашнего насилия - это одна из задач этой концепции. В том числе там это указано. Таким образом - наоборот когда мы говорим о том, что необходимо законодательство против домашнего насилия. Да? Для профилактики домашнего насилия, мы как раз цели концепции реализуем.

- Вот видите? Вы уже начали заменять слово семейное на домашнее насилие! То есть то, чего Русская Православная Церковь по видимому в этой своей резолюции и добивается!

Д: - Нет, я не думаю, что здесь...

- Домашнее... Семейное насилие. Семейно-бытовое насилие отличается от домашнего насилия?

Д: - А домашнее насилие - более признанный международный термин. Domestic Violence так он звучит в международных всех документах. В России все-таки принята более привычная формулировка - семейное насилие, семейно-бытовое насилие. Вот сейчас только входит в обиход...

- Потому что у нас есть семейный кодекс?

П: - Да, да, да.

Д: - Да, это семейный кодекс. Да, это просто... Но в целом - это синонимы.

- Ага. Алексей?

П: - Согласен с Марией абсолютно. И семейно-бытовое насилие, эта формулировка охватывает на наш взгляд более широкий круг людей. Сюда входят не только родственные связи, сюда входят и партнерские отношения, людей, которые может быть имеют общих детей и эти отношения может быть не были официально зарегистрированы. Так называемое сожительство.

- Ну, да. Потому что жизнь она имеет очень много различных форм.

Д: - Конечно.

П: - Сюда попадают под это определение и дети и совершеннолетние и может быть люди, которые скажем, инвалиды и недееспособные...

- Ну, и люди пожилого возраста.

Д: - Абсолютно. Круг людей, которые связаны, скажем так, личностными отношениями, ведением общего домашнего хозяйства. То есть более широким, чем Семейный кодекс у нас родственников понимает. Очень узко.

П: - Или уголовный кодекс.

Д: - Да. Или уголовный кодекс, например. То есть по нашему нынешнему законодательству - теща, фактически не родственник. Грубо говоря. Или свекровь.

П: - Или дальние там родственные связи какие-то. То же родственными связями можно назвать.

- Ну, да. Потому что у нас совершенно иной в стране семейный уклад. Ведь в европейских странах, на которые мы можем опе... апеллировать к их опыту, не принято жить большими семьями, собственно говоря. Выросшие дети, там в возрасте 20-ти лет... 18-20 лет. Они уже уходят из семьи Они создают там новые семьи. Может быть уже даже в другом городе поскольку никто не связан вопросами регистрации и прописки. И поэтому на полном серьезе говорить о том, что теща или свекровь отравляет кому-то жизнь, то есть это не так актуально, скажем, как для нашей страны, которая жила сначала в бараках, потом в коммуналках, потом в малогабаритных квартирах, где так или иначе просто семьи поколениями продолжают жить вместе.

Напоминаю, что сегодня в студии у нас адвокаты Адвокатской палаты города Москвы Мари Давтян и Алексей Паршин, мы говорим, все-таки пока еще... а-а-а... это... законодательно... и как это сказать? Пока нас анафеме не предали - о семейном, бытовом насилии, домашнем и так далее, потому что именно профилактика этого страшного явления. Она является, наверное, для нашей страны тоже очень актуальной.

П: - Безусловно. Во всем мире собственно говоря профилактикой домашнего, семейного насилия занимаются уже много лет. Во многих странах. Буквально, среди отстающих только мы, Белоруссия, Армения...

Д: - Белоруссия приняла.

П: - Приняла уже.

- А что приняла?

Д: - Закон против домашнего насилия они приняли.

П: - Буквально, соответственно на днях.

Д: - Ну, да. Там, в ноябре по-моему, да.

- Четырнадцатого года?

П: - Совсем недавно, да.

Д: - Более 100 стран мира имеют законодательство о профилактике домашнего насилия.

П: - И порядка, да, 10-15-ти последних лет уже с ним работают и уже имеют какие-то результаты, результаты достаточно весомые и результаты ощутимые. То есть если говорить о преступлениях, если уже доводят до уголовного кодекса, то снижение количества преступлений дошло в Европейских странах до 30%. В этой сфере. Это, если переводить на цифры. Тысячи.

- Это тысячи спасенных людей.

П: - Это сотни тысяч. Да, спасенных людей. Судеб, жизней. Потенциально спасенных каких-то судеб.

Д: - Здоровья в конце концов.

П: - Здоровья. Это и дети, семьи.

- Психического здоровья. Потому что...

П: - Сохраненного.

- Да, сохраненного. Вот скажите, комиссия... Я все никак не могу успокоится по-поводу этого документа, который Российская Православная... Комиссии Русской Православной Церкви сегодня, значит, выдала на гора по вопросам семьи. Она раскритиковала законопроект, который бы устанавливал уголовную ответственность за семейное насилие.

Вот Вы, как адвокаты, скажите мне пожалуйста, на сегодняшний момент не предусмотрена уголовная ответственность за это.

П: - Нет не предусмотрена. Я улыбаюсь, потому что это у нас с Марией любимая тема наверное, поскольку мы практикующие юристы, единственное что у нас сейчас есть по поводу борьбы с домашним насилием - это Уголовный кодекс. Нету больше никаких законов, которые бы позволяли как-то их применять в отношении домашнего насилия. Административный кодекс нам к сожалению не дает таких возможностей. Кроме как мелкого хулиганства, если это совершается вне пределов квартиры, да? Либо дебош. Если все-таки доходит до уголовного кодекса, то масса этих дел - это дела, связанные... Они не сложные, они не тяжкие. Дела, связанные с побоями, с легкими телесными повреждениями - 80%.

Это дела частного обвинения. И мы как практикующие юристы сталкиваемся постоянно с чем? С тем, что жертвы, практически, ну в очень редких случаях, может быть это 1%-2% человек доходят до суда, доходят до приговора. Потому что дело частного обвинения, оно сопряжено с большим количеством трудностей для обычной жертвы. Дело в том, что эта жертва должна знать и уголовно-процессуальный кодекс, в самом процессе она выступает и как обвинитель и как потерпевшая в одном лице. Там не положено, не полагается даже защитника никакого. Сама должна знать как собрать доказательства, знать как их представить в суде, как допросить свидетеля, как назначить экспертизу, какие вопросы поставить перед экспертом и тому подобное. То есть быть прокурором, фактически, в этом процессе должна жертва.

При этом на противоположной стороне, соответственно, обидчик, который имеет также... у него сохраняются все рычаги влияния на свою жертву, которую можно прийти дома снова, так сказать, применить к ней насилие, закрыть, все что угодно сделать, как угодно оказать на нее давление.

Д: - И право на бесплатного адвоката у него.

- И право не бесплатного адвоката?!

П: - Абсолютно точно. И на платного тоже. Можно даже несколько. И такие были случаи в нашей практике. Бесплатный работал и платный адвокат. Два адвоката у человека. А с другой стороны жертва, которой собственно говоря ничего не положено.

- Она не может даже платного адвоката взять?

П: - Она может платного адвоката взять. Имеется в виду со стороны государства она не может получить никакой помощи.

- Ну, да. Ну, да.

Д: - То есть ужас весь в том, что государство эти преступления не расследует. То есть законом не предусмотрено, чтобы это преступление расследовалось органами государства. То есть по этим делам нет следствия как такового.

- Понятно! Да.

Д: - Нет следователя, нет прокурора.

П: - Нет профессионального человека, который бы помогал со стороны обвинителя.

Д: - То есть пострадавшая сторона должна сама подать заявление. Причем оно должно быть правильно оформлено, сама собрать все эти доказательства. Причем так как это написано в уголовно-процессуальном кодексе.

- Да, если бы она была таким профессиональным следователем-дознавателем.

Д: - Да, да. Но плюс у нее же нет факторов влияния. Да? Она же не может например... Вот к примеру, если следователь собирает доказательства, он может делать выемку, он может принудительно что-то забрать. А она-то - нет. У нее же нет таких возможностей. И по практике получается - да, ну в лучшем случае одно из десяти заявлений подается, и, из тех которые подаются одно из десяти доходит до суда фактически.

П: - До приговора.

- А там, еще может быть даже до приговора, который рассыпается скорее всего.

П: - Еще надо отметить, подождите, что процесс иногда длится иногда полгода и год. И каждый раз женщина обязана приходить на каждое судебное заседание. Обязана по закону! Потому что однократная неявка без уважительной причины влечет за собой прекращение производства по делу. Это означает, что она должна пропускать... э-э-э... не заниматься детьми, должна пропускать работу. Не каждый работодатель это выдержит между прочим.

- Но более того - она должна заплатить все пошлины в суде...

П: - Но следствие... не платится в уголовном деле по... Но, тем не менее...

Д: - Но в любом случае это все еще психологически сложно для пострадавшей...

П: - Да. И временные затраты - они достаточно велики.

- То есть таким образом можно в общем можно говорить о таком лицемерии, если люди критикуют введение уголовной ответственности за семейное насилие, домашнее насилие если так угодно Русской Православной Церкви, то это такая довольно лицемерная и ханжеская позиция.

П: - Здесь да. Но здесь нужно отметить еще один момент.

- А давайте мы его отметим во второй части нашей программы. Коротка скажете? Давайте!

П: - Коротка скажу. Потому что жертва в семейном насилии - она зависима.

- Да!

П: - Зависима от своего... И поэтому наказание должно быть за эти преступления должно быть жёстче. И должно быть отдельно.

- Именно с этого Вашего тезиса начнем вторую часть нашей программы. Потому что как раз вот об этом очень хотелось бы поговорить. О том, что жертва семейного насилия всегда зависит от того... от человека...

П: - Да, кончено. От обидчика.

- От обидчика. Итак, адвокаты Адвокатской палаты города Москвы Алексей Паршин и Мари Давтян, сегодня гости нашей программы. Вернемся через несколько минут.
(продолжение следует)

Содержание

Немец и русский - братья навек!

Профилактика семейного насилия

(продолжение)

- Продолжается наша программа, меня по-прежнему зовут Эльмира Маликова. В студии Радио России сегодня адвокаты Адвокатской палаты города Москвы Мари Давитовна Давтян и Алексей Викторович Паршин. Мы говорим о проблемах профилактики борьбы с семейным насилием. И первую часть нашей программы закончили на том, что необходимо ввести законодательно уголовную ответственность за семейное насилие потому, что нынешняя, существующая практика частного обвинения где жертва просто должна...

П: - В одном лице быть обвинителем и потерпевшим.

- Да, и обвинителем и потерпевшим и собирать все доказательства...

П: - Это порочная практика. Это совершенно недопустимо и... это отталкивает людей от того чтобы добиваться справедливости даже по уголовным делам когда в общем-то имеются и факты совершения преступления с одной стороны. С другой стороны если это уголовное дело не доведено до приговора - получается человек ушел от уголовной ответственности, нарушитель.

Это, соответственно, подхлестывает к тому, чтобы совершать новые преступления. И в итоге мы сталкиваемся с ситуацией когда это доходит от побоев, переходит к более тяжким преступлением. Как мы с Вами следим за новостями. Вот в последнее время доходит до таких преступлений, когда отрезаются головы или там ревнивый муж в итоге стреляет из ружья, истребляя всю свою семью. До этого доводить нельзя. Это все на самом деле круг, который замкнулся в итоге на вот там более тяжком преступлении.

- Потому что никто не получает по рукам в общем по большому счету ...

П: - Абсолютно точно. И здесь мы опять приходим к тому, что у них никакой профилактики.

- Да. И вот самое главное в этом состоянии нынешних дел - это то, что жертва семейного насилия полностью зависит от обидчика. Потому что два человека или три человека там - мух, жена, ребенок, в любом составе проживающих на одной жилплощади люди, у них произошел конфликт, который закончился нанесением телесных повреждений, легкой тяжести, средней тяжести, сильных телесных по... Ну, вот там травм и так далее и так далее. И выходит что? Даже если пострадавший пишет заявление и начинает это все собирать, они все равно в дальнейшем остаются проживать в одной...

Д: - На одной территории.

- На одной территории в одном и том же...

П: - Да, даже если они расходятся, то мы сталкиваемся с таким явлением как преследование.

- Угу.

П: - И преследование это может иметь различные формы. Преследование может быть и лчным, через социальные сети, через родственников, через телефон, через СМС. Как угодно абсолютно! Человек может запугиваться. На человека может оказываться давление. Могут поджидать. Сталкивался даже с ситуацией когда ничего вроде не делается, на первый взгляд. Человек просто садился... Обидчик садился в маршрутку и со своей жертвой ездил на работу и обратно. Каждый раз он ее сопровождал. Но это же гигантское моральное воздействие на жертву. Он вроде бы ничего не делал там. Она идет в полицию. Полиция - мы тоже ничего не можем сделать, у нас свобода передвижения. Где хочет там и присуствует там и ездит.

Д: - Да. И у нас преследование, кстати, вообще никак законодательно не урегулировано.

П: - Законодательно у нас не определено, да.

Д: - Никакого запрета на преследование нет, но чем преследование опасно? Рано или поздно это преследование может закончится новым актом насилия. И любое домашнее насилие оно так и развивается: если первые акты насилия обычно небольшие, то со временем домашнее насилие нарастает. Оно становится все сильнее, все опаснее. Как раз потому, что нет профилактики и человек чувствует себя совершенно безнаказанным. А если еще учесть, так что мы говорим о зависимости. А ведь это, да... Обычно люди, которые живут в одном доме - у них общие дети, общее имущество и рычагов давления у такого агрессора - огромное количество.

- Ну он просто говорит - никуда я не уйду - тебе надо, ты и уходи. А женщина там зачастую... Но мы берем такую типичную, да, историю, когда насильник мужчина, муж... Даже муж, который просто распускает руки и любит погонять семью. Раз в неделю. Ну или раз в месяц.

Д: - Да, по статистике 95% пострадавших - это женщины.

- Да, и дальше он говорит: тебе надо, ты и уходи. Уйти ей некуда. Тем более если...

П: - Или она вынуждена скитаться с детьми по каким-то углам. Соответственно у каких-то знакомых. Где-то еще перебиваться. Если уже совершенно невыносимо становится.

- Ну, да, да! И потом она как-то да... И на сегодняшний момент у нас же еще и в обществе, когда мы говорим о профилактике, вообще, о профилактике, о предупреждении подобных вещей... У нас и в обществе нет такого единого мнения по поводу жертвы семейного насилия.

П: - А нету потому, что это сейчас возведено в некий ранг, чуть ли не геройство какое-то - побить там жену, супругу. Это обществом одобряется.

- Говорится - не надо выносить сор из избы.

П: - Это замалчивается. Это политика двойных стандартов. Мы с Вами дружим. Мы и с тобой дружим. С ним дружим. Это никак не порицается, не осуждается. С экранов телевидения что мы видим. Что приходит муж домой, что он там, он с женой как разговаривает? Подай, принеси? И тому подобное? Со всех сторон идет информационный поток о том , что насилие в семье это... Ну... Допустимо скажем так. Не то, что там...

- Привычно.

П: - Привычно. Да.

Д: - У нас это уже исторически сложилось. Бьет - значит любит. Милые бранятся - только тешаться.

П: - Исторически сложилось. Да. Мифы, да.

Д: - Столетиями складывалось.

П: - Расскажут множество баек, о том что это столетиями складывалось. О том, что это из-за любви. О том, что так и должно быть. О том, что...

- А ведь самый главный миф, который существует, который тоже тиражируется постоянно, что сегодня они милицию вызывают, она пишет заявление на него, а завтра она заявление из милиции забирает. Это не потому, что люди помирились, а потому что жертва понимает всю безысходность своего состояние. Потому что дальше она...

Д: - И бесполезность этого заявления.

- И бесполезность этого заявления потому, что она сегодня он ее избил, она написала заявление, сказала я пойду, я тебя посажу, а дальше она приходит и ей говорят: значит так, ты собираешь до-ка-за-тель-ст-ва, ты собираешь все документы. Мы тебе не помогаем, государство умывает руки. Если ты все соберешь как это необходимо по уголовному кодексу, уголовно-процессуальному, да, в течении полугода твое дело будет рассматриваться, потом попробуй пропусти хотя бы одно заседание...

П: - Если Вы в полицию... А так, если приходят в суд - там мировой суд, он на то и мировой - он старается примирить стороны.

- Примирить! Да, говорит, че Вы столько лет вместе!

П: - Абсолютно точно. Это скажется на Ваших детях, судимости и тому подобное.

- И человек просто понимает, что у него выкручены руки. У него выкритил руки тот человек, который избивает в семье. И по большому счету государство ей тоже выкрутило руки потому, что, ну как, как рыба об лед, как об стену горох. Как там я не знаю.

П: - Замкнутый круг. Никаких сейчас собственно говоря действенных методов, никаких действенных рычагов у жертвы нет.

- Есть.

П: - Нет.

- Есть, действенный рычаг. Самосуд.

П: - Самосуд, извините, он заканчивается тем, что сама жертва привлекается к уголовной ответственности и получает какой-нибудь грандиозный срок, по тяжкой статье и в колонии находится и абсолютно это не приводит ни к справедливости ни к... Не знаю... Ни к перевоспитанию. Ни к чему это не приводит. Потому что в общем-то в итоге один из супругов погибает.

Д: - Даже если не погибает... Вот буквально в прошлом году были случаи, вот я следила за одним из дел. Женщина, которая долго подвергалась домашнему насилию - в итоге она пырнула ножом обидчика, но не убила его - тяжкий вред здоровью. Ее забрали в СИЗО. То есть сейчас она находится под следствием в СИЗО, а муж ее сейчас себя достаточно нормально чувствует, ну а ей грозит 111-я статья. Достаточно серьезное наказание. Тяжкие телесные повреждения.

П: - Тяжкое преступление. До 15 лет.

Д: - Ну, то есть она может.... Вероятнее всего она, если вдруг будет обвинительный приговор, то скорее всего она будет лишена свободы.

- Ну, да. И даже не условно...

Д: - Ну она уже в СИЗО.

П: - По-поводу преследования мы уже говорили, я просто хотел сказать, что во всем мире собственно говоря есть практика, как избежать преследования. Во всем мире - сохранные ордера. Это очень простая вещь, когда человеку запрещается преследовать жертву. Даже если они живут вместе, то... Если есть варианты когда раздельно проживают там и приближаться на сколько-то метров... Все мы слышали об этом, все мы смотрели фильмы. Если вместе проживают просто преследовать и совершать акты домашнего насилия. Этими ордерами. Все! Государство предупредило - если человек продолжает это делать, тогда уже к нему применяют какие-то санкции. Вплоть до уголовной ответственности.

- Но помните, Алексей, мы с Вами некоторое время назад встречались и говорили о том, что у нас вообще такое перевернутое сознание. У наших российских законодателей. И видимо у людей, которые еще считают, что уголовную ответственность в семейное насилие вносить нельзя. В данном случае Русская Православная Церковь.

П: - Просто они с этим не сталкивались. Они не сталкивались, не работали с этим. Потому что я как практикующий адвокат прекрасно понимаю в каком колесе оказываются женщины. Какие методы можно использовать и что из каждой ситуации есть выход. Но если дать женщине инструмент, а еще лучше набор инструментов, кроме этого, и выбор из этих инструментов, безусловно с этим насилием можно будет бороться достаточно эффективно. За несколько лет.... Там, за ближайшие 10-15 лет мы можем уйти от домашнего насилия. Прийти к тому что оно будет осуждаться. Уйдем от преступлений, в том числе и легких и тяжкой направленности. Причем в процентном соотношении будет достаточно высокий процент. Я не хочу, там, загадывать, но это будут десятки процентов.

- А у нас же какая логика? Помните мы с Вами говорили о том, что наша Государственная Дума никак не может принять тезисы о том, что насильник должен быть удален с жилплощади с этой. Да, вот, охранная грамота это вообще как бы все по подробнее? И так...

П: - Ну, конечно. А кто еще удален? Ребенок должен скитаться по углам или насильник должен проживать тут припеваючи у себя?

- А поскольку у нас вся Государственная Дума - мужчины, поделенные на всякие комитеты, они боятся - это что ж - я ее тресну потом она меня из моего особняка, дома, дачи, там, квартиры большой и всего-всего я должен...

П: - Вот когда говорят об удалении, никто никогда не говорит о лишении права собственности. Это временно. Это временная мера.

- Я буду квартплату платить, а она значит там жить будет...

П: - Это временная мера, которая применяется...

- Ну все равно. Этож мое. Как же это! Право собственности превалирует над правом человека на жизнь.

Б: - В этом и весь ужас. Давайте взвесим. Право на личную неприкосновенность, право на жизнь или право собственности. Причем, есть практика европейского суда по делам о семейном насилии, где европейский суд очень четко говорит, право на жизнь, право не подвергаться пыткам, а европейский суд зачастую домашнее насилие, серийное рассматривает, как пытку, всегда выше чем право собственности. Право собственности - оно может быть ограничено.

- Конечно у нас совершенно другое, то есть у нас как бы право на жизнь, конечно да, но право собственности оно важнее, потому что для чего же мы строили столько...

П: - Это мы уже подходим к тому что стоит наша человеческая жизнь в рамках государства и с точки зрения государства.

- Государство наше - ему не до пустяков, как бы, на сегодняшний момент нашему государству, по-видимому. Закон о семейном насилии сколько лежит в Государственной Думе? То есть это... Вообще такие вот есть вещи, да?, связанные с человеческой жизнью, вот, ежедневной, да?, потому что...

П: - Она, с точки зрения государства, она ничего не стоит наша жизнь...

- В отличие от барреля нефти.

П: - Конечно.

- Или доллара.

П: - Пока это не перевернется... Это сознание, пока человека конкретного не затронет... Конкретная ситуация. Он об этом не задумается.

- Поэтому о каких сейчас можно говорить охранных ордерах? Охранный ордер это вообще что-то такое из голливудской системы ценностей, которую на сегодняшний момент мы отрицаем во главе с Русской Православной церковью.

П: - Собственно говоря на то мы и адвокаты чтобы говорить о правах человека...

Б: - Уже все страны СНГ - Казахстан, Узбекистан, Белоруссия вот, Азербайджан, Молдавия - они все приняли, они все уже используют эту систему. Причем и у них результаты такие же как и в Европе. Минус 30% преступлений.

П: - Конечно, когда мы говорим об общечеловеческих ценностях, мы говорим прежде всего о праве человека на жизнь, на здоровье. И о том, что государство должно в первую очередь защищать жизнь и здоровье человека. И где, как не в домашнем насилии это можно применить вот лучше всего?

- Несомненно! Я совершенно разделяю, так сказать наши, общемировые, вместе с Вами обще-мировые, обще-гуманитарные ценности...

П: - Потому что для каждого из нас наша жизнь дороже гораздо чем чья-то....

- Чья-то - что?

П: - Чья-то машина, чья-то квартира, чья-то собственность.

- Чья-то нефтяная вышка, скажите еще. Тем не менее вот у нас поступил, мы не объявляли номер телефона для наших слушателей, но тем не менее основные вопросы, которые приходят к нам: а вот как будут собирать доказательную базу и как защитить и как защититься от оговора, спрашивают мужчины. Очень много мужчин позвонило и задало нашему редактору один и тот же вопрос.

П: - А так же как и в любом преступлении, которое сейчас производится.

- Потому что мужчины они вот боятся, что - я ее двину немножко - она меня оговорит и меня же посадят.

П: - Давайте тогда немного статистики. Да? Женщина обращается с случае семейного насилия по статистике только на 7-ой раз. Это первое.

- Это наша женщина так обращается или европейская?

Б: - Это не только наша. Это общемировая практика.

П: - Да, общемировая статистика. И для ближних стран и для дальних стран. Второй тезис я Вам скажу. Я такой же вопрос задал будучи в Швеции. Задал местным полицейским там, которые занимаются домашним насилием. Ну... А если женщина оговорит? Они мне очень просто ответили: Ну Вы же верите женщине, когда она приходит и говорит, что у нее украли сумочку грабители? Вы начинаете искать этого грабителя. Устанавливать. Почему Вы здесь не верите ей? Почему не расследуете дело не собираете доказательства. Полиция этим и занимается. И она и должна проверять - был ли здесь оговор или нет.

Б: - Кстати буквально новость, которую я прочитала на днях. В Великобритании провели исследование по заявлениям о домашнем насилии. За 2011-й 2012 года. В общем получилось что ложных заявлений было - 0,6%.

( Примечание.
Для таких дел, для дел либерального фашизма, на Западе, с легкой руки шотландского иудо-масона Тони Блэра (см. http://fuchik2.livejournal.com/2366.html), кстати, военного преступника, виновного в бомбардировках Югославии, вообще не требуется никаких доказательств.)

П: - Ничтожная, фактически статистическая погрешность.

Б: - то есть меньше одного процента заявлений посчитали ложными.

- Слушайте! Да! Удивительно. Ноль целых шесть десятых процента!

Б: - То есть это статистическая погрешность.

- То есть это статистическая погрешность, да, и тогда говорить вообще о том, что женщина оговорила, ну, нет никаких оснований. Однако при этом напомню Вам несколько скандалов, которые произошли в 2014 году в первую очередь с известными спортсменами. В том числе и с нашими хоккеистами, которые, значит, за границей играют за какие-то канадские клубы Национальной хоккейной лиги, значит... э-э-э избили своих сожительниц. Ну, потому они не были по-моему женами, каки-то девушки, приехавшие вместе с ними из России и проживавшие там... И они сообщили о том, что в порыве гнева и там еще чего-то, после неудавшейся игры, он на ней выместил зло.

И какая была реакция была внутри нашей страны, я читала вот эти форумы. Она его оговорила! Чтож ей денег что ли мало! Подумаешь мужик пришел, сорвал... там... сорвал... То есть таким образом, я не знаю, у них ноль целых шесть десятых процента, вот статистическая погрешность, что это были недостоверные сведения, о том что произошло насилие. А у нас общество вообще не готово поверить женщине потому что говорят: Чего это она там на него подала? Он что там наследство получил? Или квартиру его она захотела?

П: - Давайте тут вспомним и нашу страну. Недавний пример с известным актером, который собственно говоря свою супругу...

- Отметелил! Просто избил.

П: - Да, собственно говоря, скандал тоже был на всю страну, ну, а если почитать комментарии к этой новости - волосы дыбом встают! Она, собственно говоря, исчадие ада. Он хороший.

Д: - Да, здесь просто надо еще понимать, что никаким образом, ни на раздел имущества, ни на что-то в этом духе не влияет ситуация домашнего насилия по нашему законодательству. То есть женщине нет смысла...

- У нас - да. Но когда это были наши отечественные хоккеисты, уехавшие играть в Национальную хоккейную лигу, туда, со своими русскими подругами, то там они подают заявления в участок, в полицейский, и судят их уже по американским... По канадским законам, что есть совсем другое.

Д: Да.

- И там, значит, выплачиваются штрафы, компенсации, там, и так далее и так далее. И те люди, которые смотрят на них и считают их кумирами своими спортивными. Они вообще в ничто не ставят женщину, которую он избил, потому что этот кумир, вместо того чтобы к нему подходить с более высокой планкой, потому что это человек известный, публичный. Он дает какую-то модель поведения, да, для своих поклонников.

П: - Моральные устои.
(продолжение следует)

Содержание

Немец и русский - братья навек!

Профилактика семейного насилия

(продолжение)
- Моральные устои, да. Напротив! Она сама виновата, что она промолчать не могла? Ну, собственно говоря, что и было с нашим известным актером, спортсменом, который...
П: - Фигуристом.
- Фигуристом, да. Ведь когда он пришел на известную передачу, на известный канал, ведь он сидел за этим столом, его пригласили, и как-то вполне комфортно себя чувствовал пока Татьяна Анатольевна Тарасова не сказала... не указала ему на свое место. А все его партнеры по этому шоу - ну, как же там, мы же с тобой были знакомы. Мы же с тобой знакомы. Мы же с тобой водку пили. Мы же с тобой стольким еще вместе делились. И как-то, значит, стыдливо прятали глаза. Хотя, вот есть какие-то вещи после чего человек становится нерукопожатным какие бы отношения тебя с ним не связывали.
Значит у нас изначально вот такое общество-то - больное!
П: - Вот здесь Тарасова вызывает уважение, безусловно она эту проблему собственно говоря подняла на Первом канале, озвучила.
- Да, и сказала - тебе не здесь сидеть, а в другом месте тебе сидеть. Хотя закона у нас к сожалению нет.
Б: - Обратите внимание, оправдывать - это вполне свойственно в этой ситуации. То есть ужас весь в том, что ситуация переворачивается. Оправдывают обидчика, агрессора и начинают обвинять жертву. И это сплошь и рядом происходит и людям кажется, ну как-же так, не может же так, ведь это нормальный человек с виду. Ведь в большинстве случаев - это совершенно с виду нормальные люди. Они ходят на работу. Они могут быть уважаемы.
- Хочу сказать. Вот случай, который произошел, который мы с Вами увидели в новогодние дни. Когда мужчина пришел домой... Из ревности, пришел, зарезал, убил свою жену, своего ребенка потому что он считал, что этот ребенок не от него. Отрезал ему голову. Закрутил, значит, все это на балконе. Ушел. Его нашли только на следующий день. И все такое. И про него все соседи, я обратила внимание, когда я смотрела эти репортажи, я думала что же скажут соседи. Все соседи говорили - да, нет, не может быть, нормальный мужик. Нормальный такой он, значит, ходил, здоровался. Не может такого быть. И кто-то даже сказал - довела наверное.
Б: - Вот это одна из проблем с которой сталкиваются пострадавшие. Им не верят поэтому. Для окружения - это нормальный мужчина. Поэтому они не могут поверить, что этот мужчина приходит домой и избивает своих близких. И это постоянная проблема.
П: - Потому что домашнее насилие за закрытыми дверями происходит. Безусловно.
- Да, потому что опять же мы возвращаемся к тому, что вот это заявление опять же на этом знаменитом эфире где обсуждалась история этого артиста-фигуриста там кричали, да вы что, там разбираться, один там кричал. Ведь она сегодня заявление на него написала, завтра забрала и мы возвращаемся к этой же самой теме, да, она и забирает потому что у нее нет никаких возможностей дотойти...
П: - Я думаю, что если бы в этом случае с отрезанной головой разбираться, то скорее всего там были случаи домашнего насилия...
Б: - Да я уверена на сто процентов! Уверена абсолютно!
П: - Да, это тот круг про который я говорил, замкнулся, просто вот на более тяжком преступлении. Наверняка там было сначала... это все начиналось может быть с каких-то там со скандалов, толчков, побоев легких, да. А все это закончилось страшным преступлением.
- Да. Но, когда мы говорим вот в нынешнем... у нас... такая, скажем, очень так... ну, мы уже говорили лицемерно-ханжеская ситуация собственно с уголовным кодексом, да, в отношении жертв семейного насилия и в общем такая довольно трудная, беспробудная пока не будет принят закон о профилактике, о недопустимости семейного и семейно-бытового насилия.
Таким образом, какой можно дать совет людям, которые оказываются в этой истории. Потому что вот сейчас слышат нас женщины, которые может быть переживают это все в своей жизни и в своей семье, они говорят, ну и что теперь мне делать. Вот в суд идти бессмысленно - мировой судья будет мирить, а если я пойду в полицию, напишу то есть даже... Даже Вы сидите передо мной два адвоката, которые занимаетесь с этой проблемой... Я сижу перед Вами взрослый человек с высшим образованием... Я понимаю, что вот то, что Вы мне наговорили про частное обвинению... Я бы этого не подняла никогда. То есть, да, написать заявление, собрать доказательную базу, собрать, значит, все документы для того чтобы дать этому ход...
П: - Собственно говоря, не получив юридического образования очень тяжело это сделать.
- У кого-то есть возможность взять адвоката, который будет сопровождать по всему... Есть общественные организации, которые помогают. Но иногда вот возникает такая история, когда человек должен сейчас... Может быть кто-то из тех кто нас сейчас слушает он должен сейчас принять решение относительно своей дальнейшей жизни.
Б: - Есть такое понятие как план безопасности. План безопасности для пострадавших. И в каждой ситуации этот план индивидуальный. А есть организации... Есть кстати всероссийский телефон для женщин пострадавших от семейного насилия. Он 8 часов по моему работает. Он бесплатный во всех регионах. Надо обращаться. Потому что в каждом индивидуальном случае нужен отдельный план безопасности. Не бывает универсальных рецептов. Зачастую, даже вот сказать, ты иди собери вещи, детей и уходи просто нельзя - это может быть опасно. То есть мы не знаем какая конкретная ситуация...
- Догонит - и убьет!
Б: - Да. Догонит и убьет! Поэтому обязательно обращаться в общественные организации. Сейчас есть и государственные, муниципальные центры помощи. Постепенно, потихонечку...
П: - Убежища сейчас есть.
Б: - Да.
- Не столько сколько хотелось бы, но может быть...
П: - Но в принципе найти место можно...
Б: - Пострадавшим, вот на моем опыте, Алексей меня поддержит, обязательно нужна психологическая поддержка.
П: - Да.
Б: - Вот всем кто пережили домашнее насилие - им правда она нужна. Им иначе из ситуации просто не выбраться, нужна помощь психолога.
П: - Да.
Б: - И обращаться стоит. В этом нет ничего страшного. Нужно обращаться и решать ситуацию конкретно.
- Но и может быть бывают такие истории, когда стыдно об этом рассказать подругам, семье...
П: - Для этого есть горячая линия. Да. Там работают профессиональные психологи.
- А необходимо все-таки выговориться. И еще такой совет наверное... Не знаю можно ли такой совет давать... Если Вам кто-то говорит - не выноси сор из избы. Просто... Перестаньте общаться с этим человеком.
Б: - Да. Это кстати действительно так. Зачастую люди эти не находят поддержки. Значит не нужно общаться с теми людьми, которые Вас не поддерживают. Домашнему насилию нет оправданию. Это лоозунг международный. Против домашнего насилия. Поэтому, если насилие случилось - это преступление. Если человек говорит не выноси сор из избы, ничего страшного, значит он Вас совершенно не ценит и о Вас совершенно не заботится. И очень часто просто опасен.
- Потому что очень часто бывает так что, да, анализируют, а с чего все началось? А че ты ему? А вот ты ему картошку пересолила.
П: - Да, спровоцировала. Это очень частый тезис.
Д: - Да, да. Спровоцировала.
П: - Ну, не провоцируйся. Почему-то уравновешенного человека никто не провоцирует никогда. Вот меня супруга никогда не провоцировала.
- Хотела сказать - сплюньте. Да? Но я просто уверена в Вашей супруге.
Д: - А вот он пришел с работы . Он устал. Он целый день...
- Хочется верить, что мы уверены в тех людях, которых мы выбираем по жизни. Но все-таки каждый человек, осознавая себя как личность он проходит свой путь.
П: - Вы знаете, еще одну тему затрону. Немножко отвлечемся. Есть психологические программы в том числе и для тех людей... Ну, потенциальных обидчиков. Если мужчина чувствует что в нем это есть или что-то там случилось. Или какие-то предпосылки. Вот работают, по крайней мере успешно достаточно в Питере, "Мужчина XXI века" они пробовали европейскую методику психологическую. Коллекционная программа. С ним работает психолог... Сказать сколько по времени она занимает невозможно, но кому-то нужен месяц, кому-то два месяца, кому-то полгода. Но собственно говоря эта программа достаточно эффективна.
И мы говорим о том, что такие вот программы в принципе конечно нужно внедрять и применять. И работать нужно не только с жертвой. Вот Мари сказала, что психолог нужен только жертве, а работать нужно и с обидчиком. Даже если ситуация закончилась - они разошлись. Или еще каким-нибудь образом - модель поведения она осталась. И если даже мужчина начнет встречаться с новой женщиной, то велика вероятность, что модель поведения повторится. И будет точно такой же. И если с ним не проработать эту ситуацию. Когда допустим, не провоцируйся.  Или сам не провоцируй. У него эта модель поведения останется и безусловно повториться.
Б: - Согласна с Алексеем. Программы которые используются практически во всех странах по работе с агрессией обидчиков, кстати одна из глав нашего проекта закона...
П: - Что с обидчиком тоже нужно работать и безусловно им тоже нужна психологическая помощь.
- Несомненно просто. То есть это такая улица с двухсторонним движением, потому что необходимо помогать жертве, выручать ее из этой ситуации, потому что как-то помочь человеку осознать себя, выручить потому, что такое убежище...
П: - И агрессору тоже помочь.
- И помочь конечно. И помочь агрессору для того что называется так сказать купировать его агрессию.
П: - Да мы говорим как раз о профилактике.
- Возвращаясь к той новости с которой мы начали - РПЦ призвало отказаться от понятия семейного насилия, в свою очередь можно призвать РПЦ просто заняться очень простыми какими-то вещами. Проводить курсы по лишению обидчиков агрессиии. Просто при церкви может быть с какими-то такими агрессивными дядьками встречаться....
П: - И я бы предложил членам этой комиссии хотя бы вот взять по случаю семейного насилия чтоб сопровождать его от начала и до конца. Достичь какого-нибудь значимого результата в домашнем насилии. И после этого уже разбирать законопроекты.
- Да. Вот пуст убежище при церкви...
П: - Потому что у меня ощущение, что к этой теме они отношения не имеют. Просто не сталкивались.
Б: - Знаете, на самом деле начать нужно еще раньше. Давайте определимся - домашнее насилие традиционная ценность или нет?
П: - Да, или так.
- Да. Этот вопрос мы тогда адресуем тем, кто призвал отказаться от понятия семейное насилие. Я благодарю своих гостей Мари Давитовну Давтян и Алексея Викторовича Паршина адвокатов Адвокатской палаты города Москвы. Еще раз хотим напомнить, что семейное насилие должно быть остановлено. Никто не должен его терпеть.
И люди, которые становятся свидетелями этого должны оказать максимальную помощь человеку который стал жертвой. Потому что никто и ничто не может оправдать насильника. И разработать план безопасности и вырваться из этого круга, ну, пока не помогает государство помоги себе сам. Берегите себя. Всего доброго.
Право на защиту.
(продолжение следует)

Содержание