January 7th, 2017

Немец и русский - братья навек!

Сталинградский кошмар

Российская газета
22 ЯНВАРЯ 2003
СРЕДА
№ 11 (3125)

прочитано в "Шпигеле"

Сталинградский кошмар

Битва на Волге: победители и побежденные 60 лет спустя

В сталинградском котле была окружена и в конце концов уничтожена крупнейшая группировка вермахта. Из примерно 250 тысяч солдат погибли около половины.

ПОЧЕМУ Сталинград стал мифом? Да хотя бы потому, что ни одно другое сражение Второй мировой войны - ни танковая битва под Курском летом 43-го, ни разгром группы Центр в следующем году - не оставили, по мнению коллег из "Шпигеля", столь глубоких рубцов в душах немцев, как Сталинградская битва. Ведь именно в Сталинграде немцы впервые почувствовали себя жертвами. И потому интерес к Сталинграду в Германии не ослабевает. Сегодня мы предлагаем вашему вниманию публикацию из немецкого еженедельника "Шпигель", а завтра читайте репортаж нашего корреспондента из Волгограда.

Уже в первые послевоенные годы выходят в свет многочисленные художественные произведения и мемуары участников битвы. В них, естественно, поднимается и вопрос о виновниках. Для исследователей ранних 50-х годов ответ был очевиден: ответственность за сталинградскую катастрофу лежит на Гитлере и его генералах, которые "совершили подлое преступление по отношению к своим подданным", не позволив командующему 6-й армией Паулюсу попытаться вырваться из котла или позднее капитулировать. И сам Паулюс не без греха, поскольку не осмелился нарушить приказ фюрера, хотя сделать это ему настоятельно советовали подчиненные.

В частности, командующий корпусом генерал Вальтер фон Зайдлиц-Курцбах яростно взывал к его совести: "Ваш настоятельный долг по отношению к армии и немецкому народу принимать самостоятельные решения вопреки приказу, который вам это запрещает". Но Паулюс опасался, что попытка прорыва вызовет еще большую неразбериху на ослабленном фронте и тогда ему не спасти даже части своих солдат. Наверное, именно поэтому 25 января, когда Зайдлиц позволил командирам своих дивизий прекратить сопротивление, Паулюс отстранил его от должности и назначил вместо него нацистского генерала Вальтера Хайтца. Тот пригрозил, что расстреляет каждого, кто задумает сдаться русским...

Так, подавляющему большинству десятков тысяч бедствующих солдат 6-й армии, пишет еженедельник "Шпигель", оголодавших, больных, обмороженных, но все еще сопротивляющихся, хотя битва уже давно проиграна, уготован кошмар: они либо погибнут, либо раненые, без помощи околеют в снегу. А очень многие из тех, кто к тому времени останется в живых, в массовом порядке умрут в плену.

В сталинградском котле была окружена и в конце концов уничтожена крупнейшая группировка вермахта. Из примерно 250 тысяч солдат погибли около половины. Примерно 90 тысяч человек попали в плен.

Дорого, пишет "Шпигель", заплатили за победу и советские войска: более полумиллиона погибших, 600 тысяч раненых или пленных.

Вклад в сталинградскую дискуссию внесла посвященная вермахту выставка, организованная в 1995 году сотрудником Гамбургского института социальных исследований Ханнесом Хеером и другими учеными, причисляющими себя к поколению 68-го года. На этой выставке они показали в том числе и преступления 6-й армии, которые она совершила по пути к Волге и которые подспудно приводят к выводу, что окруженных в котле, возможно, ждала справедливая кара. По этому поводу негодовали не только все еще живущие ветераны войны.

И тем не менее их внуки сегодня хотят узнать, что случилось и почему это случилось именно так...

Потсдамский военный историк Рольф-Дитер Мюллер приходит к выводу: отныне урок Сталинграда звучит не как раньше "Войны не должно быть больше никогда!", а как "Никогда больше не должно быть такой войны", в которой немецкое правительство загоняет своих солдат в аналогичную фатальную ситуацию.

Сегодня, накануне 60-й годовщины разгрома 6-й армии, Сталинград снова на устах немцев - в книгах, газетах, журналах и теле- и радиоканалах. Да и как забыть битву, которая, по выражению "Шпигеля", в концентрированном виде на узком пространстве стала своего рода мини-планом "Барбаросса" планом нападения Гитлера на Советский Союз, которое обернулось самой кровавой войной в истории человечества.

Там, в Сталинграде, о каких-то международных правовых нормах ведения войны, например, зафиксированных в гаагском уложении о сухопутных войнах, и речи быть не могло. Обе стороны были беспощадны, в том числе и к мирным жителям, и к военнопленным. Так, почти все из 3500 советских пленных в лагерях Вороново и Гумрак умерли голодной смертью, выжили всего 20 человек. Из 90 тысяч попавших в руки русским немецких солдат, по данным "Шпигеля", только около пяти тысяч возвратились в Федеративную Республику или в ГДР.

Ныне постаревшие сталинградские солдаты вермахта рассказывают, порой со слезами на глазах, о том, как они расстреливали уже сдавшихся красноармейцев. Или с потрясением о том, как они в котле вырезали мирных граждан, принимая их за партизан.

Противник тоже не знал пощады. Вот что рассказала программе O-Тон бывшая военнослужащая Красной Армии:

"Пленных мы не расстреливали, это была бы слишком легкая смерть для них... их закалывали, резали шомполами... Я ходила туда посмотреть. Я ждала, долго ждала того момента... Вам страшно об этом слышать? А если у вас на глазах в деревне разводят огромный костер и бросают туда вашу мать? Вашу сестру? Любимую учительницу?"

По советским подсчетам, немецкие войска казнили минимум три тысячи мирных жителей. Неизвестно только, сколько было уничтожено евреев, которые и в Сталинграде должны были носить на одежде желтую шестиконечную звезду, и коммунистов, которых полевая жандармерия передавала СД. 60 тысяч угнанных из города молодых и крепких сталинградцов отправили на принудительные работы, остальных обрекли на убогое существование в лагерях-сборниках.
* * *

Приказ о наступлении на Сталинград Паулюс отдал 19 августа 1942 года. Город превратился в сущий ад. Ежедневными массированными бомбежками немцы стремились довести Сталинград до такого состояния, когда его штурм был бы уже делом совсем несложным. Но красноармейцы оказали отчаянное сопротивление, проявляя при этом невиданный немцами доселе боевой дух. "Шпигель" предполагает, что драться до конца советских солдат вынудила сталинская кампания пропаганды и террора.

Комиссары, пишет еженедельник, гнали в бой своих бойцов лозунгами из текстов Ильи Эренбурга: "Убейте немца, взывает ваша российская земля!". А отступавших красноармейцев расстреливали специальные заградительные отряды, сформированные в соответствии со сталинским приказом 227, гласившим: "Ни шагу назад!". Позднее, информирует "Шпигель", советские солдаты признавали, что их поставили перед выбором между пулей в затылок или в лоб.

Свирепствовали и немецкие фельд-полицейские, которых солдаты вермахта прозвали "цепными псами". Они безжалостно прочесывали лазареты в поисках предполагаемых симулянтов. За три последние недели битвы, сообщает "Шпигель", полевые суды приговорили к расстрелу более 300 человек.

Кроме того, с каждым днем снабжение 6-й армии становилось все более проблематичным. Немецкие солдаты голодают, мерзнут, недомогают. Самое бы время одуматься и отступить. Но Гитлер не разрешает. Более того, он, распыляя свои силы, намерен нанести одновременно удар и по Кавказу, чтобы получить доступ к нефти региона, и по Сталинграду. Но сил немцам явно не хватило.

Судьба 6-й армии была решена 12 сентября 1942 года. В этот день Фридрих Паулюс в ставке Гитлера под Винницей доложил своему фюреру, что предполагает взять город в течение ближайших 10 дней, о чем вскоре соотечественникам сообщили газеты в рейхе. А когда фюрер публично заявил, что вермахт "возьмет" Сталинград, пути назад уже не было.

В тот же день в Москве Иосиф Сталин обсуждал с генералами, Георгием Жуковым и Александром Василевским новый план контрнаступления и после ночных размышлений утвердил операцию "Уран" по окружению 6-й армии. Вновь подтянутые соединения должны были с севера и юга прорвать оборону справедливо считавшихся более слабыми рядов гитлеровских союзников, замкнуть котел и уничтожить либо взять в плен 250 тысяч солдат противника. Но для успешного проведения этой операции Сталинград должен был продержаться несколько недель.

Вот тут и началось нечто невообразимое. "За каждый дом, - приводит "Шпигель" слова одного немецкого офицера, - за каждый заводской цех, водонапорные башни, участки железной дороги, стены, подвалы и, наконец, за каждую груду руин шла такая ожесточенная схватка, какой мы не знали даже во время Первой мировой войны в сражениях за материальные ценности". Солдаты шли друг на друга с гранатами, автоматами и даже с лопатами и ножами.

А вскоре с первым снегом, выпавшим 19 ноября, в 7.30 местного времени началось советское контрнаступление. По шести дополнительно построенным железнодорожным веткам Сталин подтянул в район боевых действий миллион солдат, 13 500 орудий и гранатометов, более тысячи самолетов и почти 900 танков, которые, ударив с севера и юга города, быстро прорвали немецкие ряды.

Вот как позднее описывал происходившее участник события:

В страхе перед советскими танками грузовики, штабные машины, легковушки, мотоциклы, запряженные лошадьми повозки - все удирали на запад, сталкивались друг с другом, цеплялись друг за друга, переворачивались, перекрывая дорогу. А между ними толкались, просачивались, протискивались, перекатывались пешие. Кто спотыкался и падал, уже не поднимался на ноги. Людей растаптывали, переезжали, давили.

Паулюс понимал, что спасение может принести только попытка прорыва, и 22 ноября испрашивает разрешения действовать по собственному усмотрению. Но Гитлер ему отказывает. Он полагает, что сможет вытащить 6-ю армию из осады. Диктатор возлагал надежды на командующего вновь сформированной в эти дни группы "Дон" Эриха фон Манштейна. В военных кругах Манштейна считали авторитетом, и именно он посоветовал фюреру не разрешать Паулюсу идти на прорыв.

Примерно через три недели на выручку Паулюсу пошла 4-я танковая армия генерала Германа Хота. Однако привлеченные к этой операции под кодовым названием "Зимняя гроза" силы оказались слишком слабыми. Русские, пишет "Шпигель", создав значительное превосходство своих войск, 21 декабря сравнительно легко остановили наступление немецких танков.

А в котле тем временем разыгрывалась драма. Появились первые умершие от голода, а командование армией, несмотря на это, вынуждено было снизить ежедневный рацион до 350 граммов хлеба и 120 граммов мяса. К концу года истощенным немецким солдатам выдавали всего лишь по куску хлеба...

"Можно ли было избежать окружения?" - задается вопросом "Шпигель". Ведь о секретной передислокации Красной Армии было известно из радиоперехватов и аэрофотосъемки. На свою беду немецкое командование не сумело сделать из полученных данных правильных выводов. Впоследствии начальник генерального штаба 6й армии Артур Шмидт признает: "Все мы не осознали масштаба угрозы и вновь недооценили русских". Обращает на себя внимание и странная ошибка разведотдела зарубежных восточных армий, который тогда возглавлял будущий шеф западногерманской разведки Райнхард Гелен. 31 октября он доложил, что признаков готовящегося крупного наступления русских нигде не обнаружено.

В рейхе берлинские власти старались как можно дольше держать немцев в неведении о приближающейся катастрофе. Лишь 16 января верховное командование вермахта витиевато сообщило, что "наши войска" ведут бои с "наступающим со всех сторон противником" стыдливое признание безнадежного окружения.

Но когда скрывать трагедию 6-й армии было больше невозможно, министр пропаганды Йозеф Геббельс приказал средствам массовой информации "мифологизировать героев Сталинграда". Одним из первых "мифологизаторов" стал наследник фюрера Герман Геринг, который сравнил немецких бойцов в Сталинграде со спартанцами, которые при Фермопилах в 480 году до новой эры погибли, но не сдались в битве против значительно превосходивших их сил персов.

А после того как в сталинградской драме опустился последний занавес, центральный орган национал-социалистов "Фелькишер беобахтер" с ложным пиететом поставил точку:

"Они погибли, чтобы жила Германия".

Реакция на катастрофу нацистского руководства оказалась двоякой. С одной стороны, радиостанции три дня подряд транслировали только серьезную музыку, в ресторанах молчала музыка, а с другой флаги не приспускали, газетам не разрешили выходить с траурными рамками.

Правда, Геббельс в своей известной подстрекательной речи ("Хотите тотальной войны?") в берлинском дворце спорта 18 февраля 1943 года пытался поднять боевой дух народа, но его восторженные призывы к стойкости даже надломленный Гитлер не воспринимал всерьез.

Он больше всего боялся, что немцы восстанут против него, когда фронт докатится до Германии, что, кстати, случилось в 1918 году с кайзером. Вскоре выяснилось, что опасения были не напрасными. По сообщениям шпиков из службы безопасности СС, после Сталинграда миф о фюрере стал разваливаться. На стенах домов время от времени даже появлялись надписи вроде "Сталинградский убийца" или "Гитлер массовый убийца". Ушла в народе и уверенность в победе. Служба безопасности доносила, что среди соотечественников в целом царит убежденность в том, что разгром 6-й армии означает "перелом в войне".

Так оно, собственно, и случилось. Однако немцев до сих пор занимает вопрос: не сам ли Адольф Гитлер инсценировал сталинградское крушение? И если да, то когда ему пришла в голову такая идея? "Шпигель" по этому поводу пишет: "При всем приписываемом Гитлеру безумии такое предположение, по всей вероятности, было бы преувеличением. В пользу этого говорит и запоздалая операция "Зимняя гроза". Несмотря на ее провал, эту операцию можно считать свидетельством того, что фюрер сохранил остатки рационального мышления, хотя и по своим меркам".

Как бы там ни было, но Сталинград стал прелюдией не только неудержимого распада третьего рейха, но и личности самого фюрера. Генерал-танкист Хайнц Гудериан, встретившийся в те дни с Гитлером, пишет о случившихся в нем переменах следующее:

Его левая рука дрожала, спина скрючена, взгляд застывший, глаза выпучены, в них уже не было прежнего блеска, щеки покрыты красными пятнами.

К тому времени Гитлер, вероятно, уже сознавал масштаб катастрофы в котле. Его адъютант по ВВС Николаус фон Бело зачитывал ему отрывки из писем приятелей-офицеров, в которых они давали неприукрашенную картину вопиющего бедственного положения в Сталинграде. Да и капитан Винрих Бер, которого Паулюс отправил в ставку фюрера, подробно рассказал ему о трагедии на Волге. А за две недели до окончания сталинградской мясорубки уже сам Гитлер признался своему герольду Геббельсу, что "надежды на спасение этих войск почти нет".

Когда русские арестовали Паулюса в подвале универмага, он тем не менее, по-прежнему придерживаясь гитлеровского приказа, отказался официально капитулировать, но отдал себя в руки победителей. К большому неудовольствию фюрера. "Ему, - кричал Гитлер, - следовало застрелиться..."

В начале 50-х годов попавший в плен к англичанам Эрих фон Манштейн раскрыл жесткую логику войны. Несмотря на то, что я сам, пишет он, вопреки своей первой рекомендации позднее неоднократно призывал фюрера решиться на прорыв, но твердо убежден, что 6-я армия "была обязана как можно дольше сковывать противостоявшие ей силы противника" даже ценой самопожертвования.

Выходит, что овеянная мифами трагедия всего лишь хладнокровный расчет? Манштейн намекает на то, что в декабре 1942 года Сталин намеревался отрезать от снабжения более 300 тысяч немецких солдат, стоявших на Кавказе. Там, мол, намечался второй котел, более роковой, чем сталинградский. Но Манштейн, замечает "Шпигель", при этом упускает из виду, что уже к концу года Гитлер приказал этим войскам отступать...

Сталинград, оставленный немецкими войсками, представлял собой сплошные руины. В ходе первой переписи населения, проведенной в городе вскоре после сражения, были зарегистрированы 10 тысяч человек, в том числе 994 ребенка. Своих родителей нашли только девять из них.

Содержание

Немец и русский - братья навек!

Сталинградский кошмар

Приложение

Российская газета
Среда
4 мая 2005 г.
№ 92 (3761)

горькая правда

«И никто перед нами из живых не в долгу...»
Но ради павших подо Ржевом должна быть сказана

С МЕСТА СОБЫТИЯ
Александр Емельяненков, Олег Кондратьев
РЖЕВ,
ТВЕРСКАЯ ОБЛАСТЬ

ВЧЕРА во РЖЕВЕ СЛУЧИЛИСЬ ДВА ДАВНО ОЖИДАЕМЫХ СОБЫТИЯ: НА ОКРАИНЕ ГОРОДА ОФИЦИАЛЬНО ОТКРЫТА ПЕРВАЯ ОЧЕРЕДЬ ВОИНСКОГО МЕМОРИАЛА, ГДЕ УЖЕ ЗАХОРОНЕНО ОКОЛО 2 ТЫСЯЧ ПОГИБШИХ В БОЯХ ЗА ГОРОД СОВЕТСКИХ СОЛДАТ. В ЭТОТ ЖЕ ДЕНЬ В ГОРОДСКОМ МУЗЕЕ ОТКРЫЛИ ДИОРАМУ, ПОСВЯЩЕННУЮ РЖЕВСКОЙ БИТВЕ.

Именно битве, а не локальным, пусть и кровопролитным, боям, как представлены эти события в военной историографии советского времени. В канун 60-летия Победы, говоря о Ржеве, есть все основания вспоминать Сталинград. Сражение за Ржевско-Вяземский плацдарм не только сняло угрозу повторного наступления немцев на Москву, но и помогло защитникам города Сталина.

Летом 1942 года подо Ржевом Красная Армия дала такой бой немцам, что 10 дивизий вермахта вместо Нижней Волги были направлены в ее верховья. В ноябре—декабре того же года операция «Уран» под Сталинградом сопровождалась операцией «Марс под Ржевом». Общие потери наших войск в Сталинградской битве составили, по официальным данным, 1 129 619 человек. А в сражениях подо Ржевом — 1 325 823 человека. По сути это были две великие битвы у одной реки — Волги.

— Долгие годы эта правда замалчивалась, — заявил вчера во Ржеве губернатор Тверской области Дмитрий Зеленин. — Нашим краеведам легче было попасть в архивы вермахта, чем в архивы своего министерства обороны. А ведь правда — это то, что делает из населения народ, что цементирует нацию.

Начальник штаба Московского военного округа генерал-полковник Виктор Шеметов согласился со своим гражданским коллегой и заявил, что в руководстве МВО и министерстве обороны поддерживают идею присвоения Ржеву звания «город воинской славы». Соответствующий законопроект, как известно, был рассмотрен Государственной Думой в первом чтении 8 апреля. Глава думского Комитета по безопасности, депутат от Тверской области генерал-полковник Владимир Васильев сообщил, что к 9 Мая принять закон уже вряд ли успеют, но в год 60-летия Победы это должно обязательно случиться.

Среди тех, кто счел необходимым посетить вчера Ржев и его окрестности, были летчики-космонавты СССР Герой Советского Союза Александр Лавейкин и дважды Герой Советского Союза Александр Иванченков. У первого отец, будучи военным летчиком-истребителем, воевал в небе над Ржевом и дошел до Берлина, получив на фронте звание Героя Советского Союза. У другого — Александра Иванченкова — отец погиб подо Ржевом в августе 1942 года и похоронен в братской могиле в дереве Полунине. В дар деревенскому музею воинской славы космонавты преподнесли фотопанно, на котором они одного возраста со своими отцами, защитившими от врага Ржевскую землю и небо над ней.

Содержание

Немец и русский - братья навек!

Итальянцы в России

Источник: http://www.radiorus.ru/brand/episode/id/57258/episode_id/1179883/


14 марта 2015

Истории из истории. Программа Андрея Светенко.

У микрофона Андрей Светенко. Очередной выпуск передачи Истории из истории не совсем обычный. Мы побывали в гостях у ветерана Великой Отечественной войны Александра Абрамовича Галкина - удивительного человека. Он в свои 92 года может дать фору любому 50-тилетнему. Александр Абрамович прошел всю войну. От боев под Москвой в 1941-м до Праги в мае 1945-го. Доктор исторических наук, профессор, автор сотен работ по социально-политической истории Германии, исследователь темы Германского фашизма. Предлагаем Вашему вниманию записи нашей беседы. Александр Абрамович, здравствуйте!

- Здравствуйте.

- Вы знаете, когда-то Вы сказали такие слова, что война превратила Вас из баловня судьбы, книжного червя в мужчину, который умеет достигать своей цели, готов держать удар.

- Действительно было так.

- Вы знаете мне вот показалось любопытным и интересным - а что же за баловень-то судьбы в эти 30-е сталинские годы... Что Вы вкладывали...

- Нет, ну, баловень судьбы это конечно метафора и даже преувеличение, потому что все мы вспоминаем, особенно в моем возрасте, вспоминаем свое детство и юность в розовом свете. Это чисто естественное восприятие. Но дело в том, что я действительно в общем-то был так сказать единственным сыном в интеллигентной семье и при всем том, что отец умер у меня очень рано. Сравнительно рано. Он был вообще такой ответственный работник, как тогда называли, один из создателей белорусской кинематографии. Он ее восстанавливал. Он ее создавал. Был 10 лет директором Белгоскино. Но это то, что министерство...

- Это до войны еще было.

- Да. Это еще да. Это в 30-е годы. Но он умер в 1938 году. И все равно была такая интеллигентная семья, единственный сын. Забота матери. Ну в общем-то дома спокойно...

- Ну в общем как в кино, которое Ваш папа снимал...

- Я читать научился в четыре года. Я любил читать и вообще для меня в общем жизнь в основном состояла - школа и книги, школа и книги и конечно я был совершенно не приспособлен к... войне...

- Ну, хорошо, а вот началась война, 1941-й год, Вам тогда было 19?

- Ну, я был уже достаточно взрослым человеком. Я в 1940-ом году кончил школу. И согласно тогдашнему в общем-то закону, который был принят в 1939 году все школьники-мужчины, парни, кроме тех кто, ну, по состоянию здоровья был не годен, или не поступил в военный институт - он шел в армию. И я попал в армию. Я и мой друг, мы оба почему-то хотели стать танкистами...

- Ну, почему - понятно. Тогда фильмы снимали такие.

- Да, тогда это было очень модно.

- Летчик, танкист, да.

- Летчик, танкист и мы действительно добивались очень активно в военкомате и нас действительно направили и я попал в Калугу в 35-й танковый полк, 18-ой танковой дивизии. Наша дивизия была достаточно боевая, поскольку она вернулась с финского фронта. Она прошла финскую войну. Прошла сравнительно удачно, потому что в ней было три Героя советского союза. Тогда Героев Советского Союза было меньше сотни. Представляете, мы даже гимн нашей дивизии пели. "Любой мы выполним приказ, как Ильюшенко, Прошин, Русин. В бою мы были и не раз. Никто из нас в бою не струсил." Илюшенко стал потом, как Вы знаете, виднейшим полководцем. Прошин, по-моему погиб, я его не знаю. Русин. Они были простые. Демобилизовались они.

Но, конечно, с одной стороны это так. С другой стороны совершенно жалкое техническое оснащение дивизии. То есть за дивизию говорить мне трудно, потому что в то время мой потолок был - командир танка, младший сержант. Но танки, на которых мы начинали войну, они были мягко говоря, не соответствующими. Ну, для сегодняшнего поколения это ничего не говорит, потому что в лучшем случае еще что-то слышали про танк Т-34. Это был действительно танк! Я когда потом уже в 1942 году впервые столкнулся с этим танком, мне его облобызать хотелось, потому что такая хорошая машина. Я стал командиром танка, это был Т-26 с бензиновым мотором. Танк, так называемый химичка, без пушки, только пулемет и огнемет.

- Ну, легкий танк, да. Или по классификации средний все-таки?

- Это был средний танк, но с совершенно тоненькой броней.

- Александр Абрамович, а Вы всю войну в танковых войсках?

- Нет. Я только начинал войну в танковой части. Потому что в общем-то осенью 1941 года, где-то западней Ярцево, когда наша дивизия впервые столкнулась с немцами... За дивизию я говорить не буду, а наш полк в общем потерял все танки в течении одних суток. И в живых остались только те, кто был резервным экипажем. Танков было меньше чем экипажей, поэтому в каждом танке у нас было по два экипажа.

- Сменные такие...

- Первые были те кто постарше, те которые имели уже два года. У нас один год уже был пребывания в армии и меньше опыта вождения. У нас были еще не демобилизовавшиеся старики. Они лучше нас водили, лучше нас знали и их посадили в первую. Первые экипажи сгорели, остались только вторые. Но танков у нас больше не было и на этом моя танковая карьера кончилась. Потом войну я проводил в другом качестве.

- Вас отправили на переформирование наверное? Хоть Вы и ни при чем, что называется, но все равно под вопросом...

- Да нас отправили обратно в Калугу в запасной полк и как получилось так странно мы были при штабе полка, потому что мы знали город, знали положение частей, а туда прибывали и офицеры и солдаты резерва, которые вообще не ориентировались. Поэтому нас всех прикрепили к штабу запасного полка. И тут пришла заявка разведуправления. У него было училище, бывшее Киевское, которое было уже эвакуировано в город Орск.

- Оренбургская область. И Вы поехали учиться вот в это разведучилище?

- Да, вот меня и еще группу ребят со мной вместе поскольку я немножко владел немецким, немножко лучше чем в ВУЗе.

- Никогда не знаешь что пригодится в армии, живя жизнью книжного червя!

- Да, нет. Просто я не плохо учился в школе, а во-вторых конечно школа не давала настоящих знаний языка. До сих пор не дает настоящих знаний языка. Но дело в том, что тогда было модно. Такие коммерческие языковые групп были.

- Вот это интересная деталь той эпохи, о которой мало кто наверное задумывается.

- А единственный иностранный язык, который был модным в Советском Союзе того времени - это был немецкий. У нас, например, не было... Я рос в городе Минске в Белоруссии и там у нас не было ни одной школы с английским языком. Были только с немецким.

- Ну а с кем на нем разговаривать тогда? Вот с немцами были контакты.

- И вот я два года провел еще мальчишкой в этой немецкой группе так что у меня были какие-то зачатки языка. Выяснилось, что это очень ценная вещь, поскольку осенью 1941 года погибло как известно ополчение наше....

- Московское.

- Да. До начала Московской битвы в окружении под Вязьмой. И во время Московской битвы там было два тяжелых окружения. И там были добровольцы из Московских ВУЗов. Преподаватели. И получилось так что в Советском Союзе в Москве, где в общем преподавали из иностранных языков немецкий язык, резкая нехватка лиц со знанием немецкого языка. А это требовалось. Это требовалось в Разведуправлении. Это и требовалось вновь созданному отделу, политическому отделу, который назывался отдел по работе с войсками и населением противника. Сейчас он называется Отделом спецпропаганды, насколько я помню. И так я случайно оказался... Совершенно случайно...

- На острие уже идеологической борьбы. А офицерские погоны Вы в Орске уже получили?

- Да. Я окончил курсы. Курсы сначала были в Орске, а потом их расформировали и нас отправили в Ставрополь на Волге, нынешнее Тольятти.

- Тольятти. Кто бы знал!

- Там был ВИЯКи из Москвы эвакуированный. Военный институт иностранных языков. И там я закончил курс. Продолжал занятия. Закончил курсы при... Это не основной институт, а курсы при ВИЯКе. Все это занимало месяца четыре.

- Ускоренные курсы и обратно на фронт.

- На фронт. Но вот после окончания курсов я получил звание младшего политрука, которое потом стало званием лейтенанта.

- А Вы еще до реформы званий еще. До отмены этого института политкомиссаров.

- До реформы, да. А потом мне присвоили звание лейтенанта. И тогда у меня был уже....

- Вы понимаете, 23 года, конец войны и то, что в биографии скупые строки о Вас можно прочесть И капитаном закончили Вы войну - это блестящая карьера. Потому что в 23 года капитан, ну кто понимает это... это надо....

- Я даже был представлен к майору в 1945 году, но кончилась война и поэтому армию расформировали... Но в общем, да. Потому что я начал солдатом войну. Встретил младшим сержантом. В 1942 году я на фронте был лейтенантом...

- То есть по количеству ступеней Вы обогнали всех генералов, которые стали маршалами.

- И потом надо сказать, что ведь у каждого была своя война. Вот если читаешь Астафьева - у него была одна война. Он все рисует черными порциями.

- У Бондарева другая война.

- У меня была разная война. Потому что была одна война - трагедия нашего 35-го танкового полка. Я очень не люблю вспоминать...

- 1941 год. Отступления, да...

- И была другая война. Потому что после формирования и создания и присвоения гвардейского звания нашей армии я... Была Первая гвардейская армия я был уже офицером полевого управления вот в системе работы среди войск и населения противника. И тут была совсем другая война. Она была по своему сложная, по своему простая потому что одно дело когда лейтенант командир взвода и с утра до вечера он на переднем крае и должен подымать солдат...

У нас эти ребята молодые проживали не больше полтора месяца на фронте. Это была так сказать... Это катастрофа была. Ну представляете - не очень оперившиеся 18-тилетние, 19-тилетние мальчики, которые кончили двухмесячные курсы, он должен поднимать людей в атаку. В общем их поубивали всех. Но, а у нас была война немножко другая, но со своими сложностями. Потому речь состояла в том, что действительно надо действовать психологически на противника. Для этого существовала система у нас ОГВ-рупористов, которых мы подготавливали. Это те кто на переднем крае прямо через рупор. Потом были ОГВ - это окопная громкоговорящая установка, с которой работали уже мы. И МГУ - это которое не имеет никакого отношения к Московскому государственному университету - это мощная громкоговорящая установка.

- Я напомню, мы беседуем с ветераном войны, известным ученым, германистом и политологом и историком Александром Галкиным. Александр Абрамович прошел войну от и до, что называется. И удивительная, конечно, судьба, хотя вот действительно, как понюхавшему пороху в составе танковых частей, Александр Абрамович прекрасно понимает, что разная война бывает. И на передовой, где гибнут люди каждый день. И рядом с передовой. В этом смысле, работа в полевом управлении, работа по пропаганде противника...

Ну, давайте, честно говоря... Вот скажите, а насколько вот на этих Ваших рупористов реагировал противник?

- Ну, знаете это зависит от времени.

- От ситуации наверное боя, да.

- Потому что в 1942 году был один противник, в 1943 он уже изменился...

- А вот это интересно!

- В 1945 это было совсем по другому. Кроме того, как Вы знаете мы воевали не только против немцев. Мы воевали против итальянцев, против венгров, против румын. Там на севере еще против финнов.

- Правильнее сказать - это они против нас воевали.

- Ну, например, скажем, наша армия когда принимала очень активное участие в попытке создать второе кольцо вокруг Сталинграда. То есть поскольку очень успешно...

- Как раз на том участке фронта, который держали венгры, итальянцы, да?

- Там итальянская, 8-я итальянская армия. Надо сказать что воевать с итальянцами одно удовольствие.

- Они... Они не умеют воевать!

- Нет, нет. Они разбегаются. Но это понятно совершенно! Вы понимаете? Ну, вот пример, у нас стояла 8-я итальянская армия. Две дивизии из нее были присланы непосредственно из Африки. То есть срочно понадобилось немцам, поскольку под Сталинградом шли тяжелые бои. Немцы концентрировали свои войска туда. Здесь большая... А мы стояли на Дону. Это очень большая линия фронта. Ее нужно было прикрывать. Они начали настаивать. И вот, Муссолини взял и прямо из Африки направил, фактически зимой, в ноябре месяце в донские степи. Не переодев этих бедных итальянцев, у которых шенелишки были чуть ли не из марли в условия... я не знаю знаете ли Вы Дон... Я хорошо знаю, потому что я турист и хорошо все эти места знаю... Кроме того я там воевал. Там, надо сказать зимой очень холодно. Там не большие морозы, но страшные ветры.

- Пронизывающий холод..

- А 5 градусов при сильнейшем ветре - это хуже чем 25 скажем в условиях тишины. И представляете? Бросили туда! Холодно, голодно и еще стреляют! И когда конечно началась большая... она надо сказать.... поскольку имелась в виду - может быть удастся закрыть второе кольцо. То есть мы находились в районе Калача... такое большое село, там Верхний Мамон... там длинный надо сказать... интересные, интересные...

- Ну это эпицентр событий.

- ... станицы, они тянутся вдоль реки на 20 километров. Это не село в нашем понимании.

- Это уже скорее город тогда получается.

- Да. Надо было закрыть, а то когда, началось, началась артиллерийская подготовка. Нам, значит дали... и подтянули... артиллерию дали хорошую Это уже была другая война. У нас была хорошая артиллерия и нам придали еще два танковых корпуса. Поэтому когда началось все это дело, то итальянцы разбежались. Просто разбежались! Могу привести пару анекдотических примеров, если это будет интересно скажем для наших слушателей. Ну, скажем, один пример. Мы движемся, значит... Я шел с батальоном. Мы провели до начала артиллерийской подготовки... У меня был один итальянский пленный, который говорил по-итальянски. Я был с ним вместе на переднем крае. Он проговорил. Реакции никакой не было. Потом началась артиллерийская подготовка...

- То есть, итальянец, который уговаривал итальянцев сдаться.

- ... потом итальянцы исчезли... И мы начали... я начал с батальоном, там где я и проводил контакты на переднем крае, и я двигаюсь вперед. Настроение надо сказать у командира батальона было довольно паршивое. С одной стороны - не понятно где противник, а это между прочим опасная ситуация, потому что ты идешь - никого нет. Может быть, кто знает, тебя уже окружили, может быть тебе с боку сейчас дадут. Во-вторых, Катюща несколько ошиблась и при артподготовке ударила ближе, чем нужно было ударять, и у него вышло из строя несколько человек. Представляете? Еще до того как началось наступление, он потерял... Да еще от собственной Катюши.

Ну вот, мы идем. Холодно. Противника нет. Ситуация не ясная. Бредем по дороге. Вдруг откуда-то из-за буераков выскакивает молодой итальянец. солдат, подходит. Очень такой, я бы сказал... сообразительный. Сразу увидел кто начальник. Подошел и говорит: "Команданте. Плен." А тот говорит: "Иди ты, знаешь к такой матери! Что? Я тебе еще буду солдат отдавать в сопровождение?!" Это он ему - итальянцу, говорит по-русски. У меня и так солдат 6 человек выбило. Вот если ты приведешь 5-10 человек в плен, вот тогда дам, тогда возьму.

Он говорит: "Си, си." И исчезает, а мы продолжаем двигаться в сторону Черткова. Это как раз последний городок в Воронежской области, а там Меловое, начинается уже Украина. И исчез! Мы идем, прошли там еще километра четыре. Вдруг со стороны идет колонна откуда-то с боку. Ну, естественно, команда - боевое охранение вперед, пулеметчики... Ну, то, что полагается говорить командиру батальона, когда появляется противник. Потом, мы приподнимаемся, смотрим - колонна-то под белым флагом! А во главе колонны - этот парень.

Оказывается - он шастал по буеракам. Собрал всех, кто там бегали и прятался и сказал, что у него есть... Что он уполномочен Красной Армией брать в плен. Все будет в порядке. И они в полном вооружении, собравшись в колонну, он во главе, предшествует... К нам в плен! Но тут уж командир батальона... Уж как-то у него от сердца отлегло... Он расщедрился, говорит: "Ну ладно, молодец!" Мы взяли мальчишку одного из хутора, дали ему итальянский карабин, остальные карабины они сложили... И он пошел, повел пленных.
(продолжение следует)

Содержание

Немец и русский - братья навек!

Итальянцы в России

(продолжение)

19:17

И наша армия, надо сказать, вот здесь, впервые за всю историю, взяла в плен около 70 тысяч итальянцев. Семидесяти тысяч! Это-то в декабре 1942 года! Другое дело, что там возникла проблема. Потому что они замерзшие, они обмороженные... Лагерей нет! Мы не были готовы, понимаете? Раньше, когда брали в плен двух немцев - это было явление! Прямо из штаба фронта звонили в штаб армии, чтобы не медлили, немедленно допросив, оправляли туда и так далее...

А тут - десятки тысяч пленных. Их нужно всех собрать, нужно куда-то укрыть. Их нужно накормить! Это страшная вещь была! Поэтому это было тяжело очень, и были большие, так сказать, личные потери.

Потом итальянцы от нас требовали вернуть... Но это некого было вернуть, потому что пока их довели туда за Дон и так далее...

- Многие погибли, да?

- Пока нашли место, где их приютить. Это потребовалось время и...

- Александр Абрамович, а вот Вы сказали - для работы с войсками противника, пропаганда, контрпропаганда и работа с местным населением. Вот до местного населения речь дошла только в 1945-ом, да?

- Население, конечно, началось в конце 1944-го - в 1945 году.

- И вот здесь какие особенности работы? ВЫ фронтовики. Надо было просто убедится в том, как местное население будет, вот в данный момент, когда линия фронта подкатилась, себя вести... Дальше-то уже не Ваша проблема?

- Прежде всего нужно было прекратить возможные эксцессы.

- Со стороны бойцов Красной Армии?

- Не надо преувеличивать, потому что основные, да были, там неприятности на севере, в районе Пруссии, куда впервые вошли наши солдаты...

- В Кенигсберге, да?

- Мы уже были ко всему приучены и понимали, что нужно проводить работу со своими войсками. Вот... Понимаете...

- Вы имели в виду чтобы мародерств, грабежей и насилия...

- Да, да! Вот чтобы это предотвратить. Надо сказать, что у нас... Я не знаю как в других армиях, но у нас были очень жесткие порядки. У нас было...

- А кто командовал армией в это момент?

- Гречко. Который потом был министром обороны и маршалом. Тогда он был генерал-полковником. Очень жесткие были постановления. Я помню, в 1945 году уже это было, мы вышли на территорию Словакии и пришла из Ставки телеграмма сделать все возможное, но сохранить доброе отношение к нам чешского народа. И действительно, я должен сказать - очень жесткие были решения. То есть расстреляли человек 10. Просто тут же. Был подвижной полевой суд, за изнасилования или грабежи просто приговаривали к расстрелу и расстреливали...

- Кроме всего прочего эти же факты они усугубляли ситуацию тем, что противник начинал обороняться. Противник, готовый сдаться в плен, видя, так сказать, что ничего хорошего и не ждет...

- Совершенно верно. Но, нет... Вы понимаете, война - это не экскурсия. И человек, привыкший быть на войне и который пробыл несколько лет на войне, он ожесточается. А если он еще провел их на переднем крае не вылезая... Я-то на переднем крае был, скажем, неделю, потом возвращался в полевое управление армии. Там материалы оформлял, готовил заметки. Потом я опять поехал... А, так сказать, полевой офицер, фронтовик с переднего края, он на нем был постоянно. На переднем крае... Понимаете? И конечно это очень ожесточает людей. Во-вторых у нас в то время основной состав был из людей, которые побывали в оккупации немецкой. Солдаты. Которых когда мы освобождали...

- Которых уже мобилизовывали по мере освобождения западных территорий.

- Совершенно верно. Вот мы освобождали какую-то территорию... Надо сказать, что наша армия не получала после 1942 года из тыла ни одного человека. Ну, может быть, крупных, высоких офицеров присылали, или молодежь, которая закончила училище. А так, мы пополняли свои ряды за счет, за счет вот...

- То есть это были уже другие люди, нежели вот те, которые вот с итальянцами, на Дону... То есть личный состав, Вы сами сказали, что лейтенант на фронте жил в условиях боевых действий месяца полтора максимум.

- Да... Так что, конечно, всякое было, но надо сказать, что такого безобразия, которое тогда началось в северных районах Пруссии, когда вступили наши, у нас не было. И все эти разговоры о том, что вся армия была, вся армия... Они, что, там, насильничали над немецким населением - это не правда.

- Александр Абрамович! Мы продолжим этот разговор, очень интересный, поучительный, важный и я хочу, чтобы та беседа, которую мы начали с Александром Абрамовичем Галкиным, она действительно - урок истории с точки зрения, вот взгляда в прошлое и важности всего того, что происходит на свете сейчас. Перекликается это и с тем, что пересмотр исторических фактов, событий и это то же, так сказать, с одной стороны, мне кажется это вещь естественная - новые поколения по-другому начинают смотреть на прошлое. И смотреть так как смотрели из окопов в 1945 году друг на друга то же вроде бы нельзя. Но помнить об этом нужно. Эфир программы подготовил и провел Сергей Светенко. Слушайте Радио России.

Содержание