March 23rd, 2019

Немец и русский - братья навек!

Англо-еврейская война 1938-1948 г.г.

https://www.proza.ru/2010/01/08/297
Англо-еврейская война 1938-1948
Андрей Зелев


Как известно, почти одновременно с большевистским переворотом в России, во время Первой Мировой войны в 1917 англичане пообещали евреям некий национальный очаг в «Палестине» (так наз. «Декларация Бальфура»).

Декларация Бальфура 1917 — официальное письмо, от 2 ноября 1917, министра иностранных дел Великобритании Артура Бальфура к лорду Уолтеру Ротшильду, представителю британской еврейской общины, для передачи Сионистской федерации Великобритании.

В Декларации сказано:

«…Правительство Его Величества с одобрением рассматривает вопрос о создании в Палестине национального очага для еврейского народа и приложит все усилия для содействия достижению этой цели; при этом ясно подразумевается, что не должно производиться никаких действий, которые могли бы нарушить гражданские и религиозные права существующих нееврейских общин в Палестине или же права и политический статус, которыми пользуются евреи в любой другой стране».


В феврале 1918 о своём согласии с «Декларацией» заявила Франция, 9 мая 1918 – Италия, 31 августа 1918 её одобрил президент США Вильсон, а затем, 30 июня 1922, конгресс США.


Причины, толкнувшие англичан на этот шаг ясны – шла Мировая война, и поддержка Антанты со стороны влиятельнейшей еврейской общины была очень важна для Великобритании и Франции.

В самом деле, еврейское лобби было очень сильно в США, без которых войну было выиграть видимо невозможно. Кроме того, англичане видели и усиление позиций евреев в России, где пришли к власти евреи и им сочувствующие.

Ни Франция, ни Англия побеждать с Россией не хотели, так как пришлось бы с Россией делить территории (чего не хотелось), например, отдать Черноморские проливы.

Побеждать с США было выгоднее в том плане, что американцы не претендовали тогда на территории в Европе, Азии или Африке.

Большевистский переворот с последующей констатации поражения России в Первой мировой войне в виде Брестского мира, был очень выгоден англичанам.

Поэтому ряд авторов связывают революцию в России с декларацией Бальфура.

Евреи вначале не были склонны принимать сторону Антанты, так как не симпатизировали России и Франции из-за антисемитизма в этих странах.

С другой стороны, кайзер Вильгельм также хотел пообещать евреям «Палестину».

Всё решило то, что сама «Палестина» была тогда частью Османской империи (Турции), которая воевала на стороне Германии.

Таким образом, англичане, перетянули на свою сторону евреев, пообещав им «Палестину», создав еврейский батальон, отличившийся храбростью в деле освобождения Эрец-Исраэль от турков.

(Борьба евреев-сионистов с Турцией за «Палестину», которая началась ещё до Первой Мировой войны – тема отдельная).

***

Однако союзники вовсе не спешили отблагодарить евреев после войны.

Точно также как были обмануты надежды армян (которым тоже обещали большие территории), были обмануты и евреи.

Началось с того, что не было чёткого определения в каких границах должен быть создан этот «очаг».

По справедливости, он должен был бы включать не только собственно «Палестину», но и как минимум Ливан, Иорданию, Синайский п-ов, о. Кипр и Ирак.

После I мировой войны, на мирной конференции в Париже в 1919, как «Палестина» была определена область, включающая территории, на которых сегодня располагаются Израиль, «Палестинская автономия», Иордания и северо-западная часть Саудовской Аравии.

Однако Синай почему-то сразу был закреплён за Египтом (тогда полуколония Великобритании). Ирак и Иорданию получили арабы под протекторатом той же Британской империи, французы получили Сирию и Ливан.

Более того – никакого еврейского государства даже в «Палестине» англичане не стали создавать, напротив, они объявили её своей колонией.

«Палестина» была нужна англичанам ввиду её важного географического положения – рядом с мятежными Египтом и Ираком, рядом с колониями Франции, близко к нефти и Суэцкому каналу. Кроме того, владение Святой Землёй имело и большое значения для престижа Британской империи.

Таким образом, англичане лишь ограничились тем, что назначили еврея Герберта Самуэля на пост Верховного комиссара «Палестины» (1920–25).

Англичане не хотели ссориться с арабами, недовольными еврейской миграцией, и поэтому, стали ограничивать еврейскую эмиграцию в «Палестину».

С другой стороны, англичане естественным образом небыли заинтересованы и в вооружении евреев.

Собственно, эти факты сделали войну между евреями и англичанами неизбежным.

***

Для войны с оккупантами (англичанами и арабами), евреи создали ряд военных группировок (которые иногда начинали войну между собой, так как единства между евреями не было и тогда), такие как Хагана (`оборона`, `защита`), Лехи (Лохамей Херут Исраэль, `Борцы за свободу Израиля`), Бейтар и т.д. В 1931 от Хаганы откололась группа ЭЦЕЛ (Иргун Цваи Леуми) во главе с Тихоли, ставившая свою задачу в активной борьбе с арабами. Вдохновителем ЭЦЕЛ был Зеев Жаботинский.

Евреи наладили производство и ремонт оружия и боеприпасов, пути нелегальной еврейской эмиграции (алии), снабжения и инфраструктуры. Был введён налог на содержание армии (кофер ха-ишшув).

Нужно сказать, что был один англичанин, который стал помощником евреев в войне с арабами – английский капитан Чарлз Уингейт. Сформированные им плуггот ха-лайла (`ночные роты`) стали школой для командиров и боевиков Хаганы. Уингейт организовал подготовку еврейских командиров в лагере Эйн-Харод во главе с Я‘аковым Дори. За симпатии к евреям, англичане отозвали Уингейта из «Палестины».

В связи с обострением арабского террора в 1936 – 1938 были созданы добровольные полицейские отряды во главе с Иешуа Гордоном. Сформировали также 60 групп подвижных патрулей – 400 боевиков на полубронированных автомобилях, ставших ударной силой еврейских батальонов.

Ицхак Саде создал первую мобильную роту, действующую из засад по ночам.

В 1938 в Хагане появляются так наз. «полевые роты», предназначенные для поиска и уничтожения арабских банд. Руководили ими Ицхак Саде и Элияху Кохен.

Арабский мятеж был подавлен в основном евреями.

Давид Бен-Гурион назначил Иохана Ратнера (командира, имевшего военное образование и боевой опыт) главой Центрального командования Хаганы. В 1938 в него были включены два бывших австрийских офицера – капитан Рафаэль Лев и бывший сотрудник австрийского Министерства обороны Зигмунд фон Фридман (Эйтан Ависар). Они создали оперативную службу в штабе Хаганы.

В 1941 были созданы плуггот-махац (аббревиатура Палмах — `ударные роты`). Основой Палмаха стали отряды, сформированные и подготовленные британской армией для совместных союзнических действий против вишистских властей в Сирии; предполагалось также, что в случае немецкого вторжения в «Палестину» эти отряды послужат ядром партизанской борьбы против германских сил.

Еврейские солдаты в британских частях участвовали в 1940 в боях на территории Греции. В августе 1940 британские власти разрешили евреям «Палестины» образовать из добровольцев особые соединения вспомогательных войск. Было создано 15 рот, которые в 1942–43 вошли в состав трех пехотных батальонов вновь сформированного Палестинского полка и были направлены в Киренаику и Египет.

В сентябре 1944 была создана Еврейская бригада. Бойцы полка участвовали в боях (в африканской пустыне), закладывали минные поля, строили укрепления, однако главным образом использовались для несения караульной службы. Только в сентябре 1944 британское правительство разрешило создать «усиленную бригаду», которая прошла бы полную боевую подготовку, а затем пополнила фронтовые воинские части. В состав Еврейской бригады вошли полки, набранные в Эрец-Исраэль, которым придали артиллерийские, инженерные, медицинские и другие вспомогательные части. Командиром Еврейской бригады был назначен бригадный генерал Э. Ф. Бенджамин, еврей, уроженец Канады, служивший в инженерных войсках британской армии. Батальонами командовали англичане, а ротами главным образом евреи (в чине майора и даже подполковника). В Еврейскую бригаду влились еврейские беженцы из Европы («нелегальные» иммигранты), а также некоторые евреи, служившие в различных частях британской армии. Общая численность Еврейской бригады составляла около 5 тыс. человек.

Многие офицеры израильской армии, прошедшие в своё время практическую школу военного дела в рядах Еврейской бригады, как Мордехай Маклеф и Хаим Ласков, стали впоследствии начальниками Генерального штаба Армии обороны Израиля.

В 1941, при подавлении пронацистского восстания Рашида Али в Ираке, погиб Давид Разиэли (см. ниже): после того как в Ираке произошло анти-английское восстание, Британия попросила Разиэля послать отряд бойцов для диверсионной операции по уничтожению нефтяных вышек возле Багдада, которые были важны для немецкой армии. Давид Разиэль решил самостоятельно участвовать в диверсии. Группа из 4-х человек вылетела из Израиля в Ирак 17 мая 1941. В ходе этой операции 20 мая 1941 Разиэль погиб от бомбы, сброшенной с немецкого самолёта.

Члены Хаганы совершали диверсии во вражеском тылу. Посланные для этой цели к сирийским берегам 23 бойца Хаганы погибли. В июне 1941 отряды Пальмаха участвовали в занятии Сирии британскими войсками.

668 евреев из «Палестины» погибли на войне. Известность получили ряд диверсионных операций еврейских коммандос из «Палестины» в британской армии, в частности заброска парашютистов в Словакию и Югославию в 1944.

***

Когда Великобритания официально заявила о своей антисионистской политике в Эрец-Исраэль (Белая книга, май 1939), в ишуве возникли разногласия по вопросу об основных задачах Хаганы. Несоциалистические круги считали, что организация должна сосредоточить свои усилия на охране еврейских поселений и городских кварталов от арабских нападений, в то время как Еврейское агентство стремилось превратить Хагану в вооруженные силы ишува в его борьбе против антисионистской политики британских властей; такой же точки зрения придерживалось большинство членов Хаганы.

Для осуществления еврейской эмиграции и противодействия англичанам, был создан спецназ под руководством Ицхака Саде. Эти «коммандос» были разбиты на группы минёров-подрывников, морских и сухопутных диверсантов, и на контрразведывательное подразделение. Этот спецназ совершал карательные акции против арабских террористов и английских властей.

Первым евреем, казненным британскими властями в Эрец-Исраэль стал Шломо Бен-Иосиф. Член Бетара, в 1937 нелегально приехал в «Палестину». 21 апреля 1938, в ответ на убийства евреев арабскими террористами, Бен-Иосеф и два других члена Бетара — Шалом Зурабин и Аврахам Шейн обстреляли арабский автобус на дороге Рош-Пинна — Цфат. Все трое были арестованы. Несмотря на то, что обстрел автобуса к сожалению не повлек за собой «человеческих» жертв, Бен-Иосеф и Шейн были приговорены к смертной казни (приговор Шейну был затем отменён в связи с его несовершеннолетием), а Ш. Зурабин — к тюремному заключению. Все усилия спасти Бен-Иосефа оказались безуспешными, и 29 июня 1938 он был повешен в тюрьме.

Собравшийся в Женеве 21 Сионистский конгресс (16-26 августа 1939) отверг политику "Белой книги". Бен-Гурион настаивал на заселении евреями "Палестины" и независимости евреев.

После опубликования Белой книги М. Макдональда (май 1939) ЭЦЕЛ направила свою деятельность против британских мандатных властей. Англичане ответили волной арестов. Максималистское крыло Эцеля потребовало организовать демонстрацию возле здания правительства в Тель-Авиве, в ходе которой предполагалось ворваться внутрь здания, спустить британский флаг и поднять вместо него еврейский флаг, после чего — сжечь все документы Отдела иммиграции. Минималисты в Эцеле пытались не допустить демонстрации, но максималистское крыло настаивало на своем требовании, заявляя, что если Эцель откажется провести демонстрацию, то они, максималисты, возьмут на себя ее организацию. В грандиозной демонстрации приняли участие тысячи юношей и девушек. Она увенчалась успехом и стала незабываемым событием для её участников. Впервые в истории ишува британский флаг был спущен с флагштока, и вместо него взвилось бело-голубое еврейское знамя.

27 августа 1939 два британских офицера погибли в результате взрыва мины в Иерусалиме.

По-видимому, речь идёт об операции Эцеля – казни 2-х офицеров британской охранки, Кирнса и Баркера:

«Самодовольство и самоуверенность главы "еврейского отдела" охранки в Иерусалиме Кирнса достигли в те летние дни 1939 предела. Он был доволен своими последними достижениями в борьбе с "еврейским террором" — было произведено несколько удачных арестов, и пытки, которым подвергались пойманные члены подполья, доставляли ему немалое удовольствие. А бояться ему, казалось, было нечего — еврейский террор был направлен против арабов, англичане могли ходить по улицам палестинских городов без опаски. В таком расположении духа Кирнс в сопровождении своего приятеля Баркера, также офицера охранки, прогуливался по улице Бецалель в Иерусалиме. Когда они подошли к парку в Рехавии, подпольщики привели в действие заложенные там мины, и оба офицера были разорваны на части. Это были первые англичане, казнённые еврейскими военными организациями в Эрец-Исраэль» – писал Эмануэль Кац.

27 февраля 1939 евреи провели серию операций в Хайфе, Иерусалиме, Тель-Авиве. Атаки усилились с опубликованием "Белой книги", но теперь Эцель не ограничивался арабскими террористами. Мишенью стали и британские объекты: телефонные линии, железнодорожные пути и вокзалы, полицейские участки, электростанции.

20 июля 1939 евреями был произведен взрыв в здании Палестинской радиовещательной корпорации.

Т.о. Эцель ещё до 1939 вела террористическую войну против британского персонала в «Палестине». Её жертвами становились и арабы. Так, например, в 1939 некие Ири и Яков установили на базаре снаряд, начиненный болтами. В результате взрыва были многочисленные жертвы.

В сентябре 1939 был создан Генеральный штаб во главе с Я‘аковым Дори.

Осенью 1939 во время учебных занятий на нелегальных курсах командиров взводов Моше Даян и его друзья были арестованы британцами. Их судили и приговорили к 10 годам тюрьмы. Правда, отбывать полный срок Даяну не пришлось. У англичан появился более опасный враг – Гитлер, и евреев стали отпускать из тюрем.

С началом Второй Мировой войны, Бен-Гурион приказал прекратить борьбу с англичанами, но те продолжали борьбу с Хаганой. Лишь приближение фронта к «Палестине» заставило англичан пойти на сотрудничество с Хаганой, однако уже 1943 англичане снова приступили к конфронтации.

В 1941 Центрального командования Хаганы возглавил Моше Клейнбойм. Были созданы особые батальоны Палмах («ударные отряды») – лучшие силы Хаганы. Ими командовал Ицхак Садэ. Первыми двумя ротами Палмаха командовали Моше Даян и Игал Аллон. В 1940 была создана информационная служба, ставшая разведотделом Хаганы. Её возглавил Шаул Авигур, затем – Исраэль Заблудовский. Началось подготовка морского и лётного военного дела.

Английские агенты за границей выслеживали евреев, которые снаряжают корабли в «Палестину». Самый активный спасатель, человек, сумевший организовать спасение 40000 евреев, австрийский еврей Вилльям Перл в книге “Operation Action” описывал, как тщательно и настойчиво действовала английская разведка, сколько сил и денег тратилось ею в период войны с немцами, чтобы не допустить в Эрец Исраэль даже одного еврея.

16 сентября 1940 Лехи осуществил успешное ограбление банка АПАК (Англо-палестинского банка) на улице Бен-Ехуда в Тель-Авиве. В результате ограбления в распоряжении Лехи во главе с Аврахамом Штерном оказалась очень существенная денежная сумма, что позволило молодой террористической организации принять удачный старт в качестве подпольного движения.

В конце 1940 на корабле “Salvador” 327 евреев пытались бежать из Болгарии. В Стамбуле под нажимом Англии, корабль выслали в Болгарию, где эти евреи погибли.

В ноябре 1940 британские власти на судне "Патрия" пытались депортировать 1,7 тыс. чел. на о. Маврикий, тогда беженцы с помощью Хаганы затопили его в Хайфском заливе, при этом погибло 250 чел. Тем не менее, британская политика депортаций "нелегальных" иммигрантов продолжалась.

В конце 1941 в Румынии шли кровавые погромы. Евреи нашли давно списанное судно “Struma”, которое вскоре прибыло в Стамбул. Турки, под нажимом Англии, не дали евреям сойти на берег. Сохнут просил англичан впустить в «Палестину» хотя бы детей. Но лорд Мойн, заместитель министра по делам Ближнего Востока, требовал от турок выслать “Struma” в открытое море. Судно погибло, выжил лишь один еврей Давид Столяр. На другой день премьер-министр Турции Рефиг Сайдам объявил: “Турция не может быть конечным пунктом сбора подозрительных беженцев”. Столяр был уверен, что турецкие власти ждали, пока все утонут, и только тогда прислали лодку, которая подобрала его из воды. Его тут же отправили в больницу, а потом на 6 недель в тюрьму. После этого ему, в конце концов, разрешили приехать в Западную Палестину “как акт милосердия”. Проявили снисхождение и к Медее Саламовичи, которая тоже была на “Struma”, но выжила только потому, что эта беременная еврейка была при смерти и ее доставили с корабля в больницу в Стамбуле. Ребенок её умер и теперь к ней проявили снисхождение. Но не сразу. Сначала МакМайкл потребовал не впускать этих двух евреев: “Разрешение на въезд этих двух иммигрантов может открыть шлюзы еврейской иммиграции и подорвет нашу политику в отношении нелегальной иммиграции”. На "Струме" погибло 770 беженцев.

Важную роль в войне с англичанами сыграл ЭЦЕЛ. Вначале ЭЦЕЛ во главе со своим командиром Давидом Разиэлем и отколовшийся от неё группы Аврахама (Яира) Штерна, воевала с арабами. Однако примерно с начала 1944 она начала в основном войну с англичанами.

Аврахам Штерн писал:

«...К началу войны вся сионистская политика шла на поводу у Англии, как та захочет, так и будет. И Еврейское агентство ("Сохнут") со страхом и подобострастием исполняло английские приказы, совершенно "бескорыстно", не требуя для еврейского народа ничего... Оно превратилось в мобилизационный пункт чужой армии вместо того, чтобы стать главным штабом еврейской армии. Такая политика основывается на одной лишь убогой мыслишке, смешанной со слабой надеждой: арабы отказались воевать на стороне Англии, а евреи, наоборот, преисполнены боевого духа и с радостью идут в бой. А потому Англия, победив, не останется в долгу и воздаст еврейскому народу по заслугам. ...Выспренные разглагольствования о мирной конференции и о надеждах, которые осуществятся после того, как демократическая Англия заново переустроит мир — лишены всяких оснований. Мирная конференция по окончании прошлой войны дала сионизму Декларацию Бальфура. Сегодня у сионизма есть "Белая книга" вместо Декларации Бальфура. Мирная конференция по окончании этой войны начнет с "Белой книги". Чем же она, в таком случае, может закончиться? У сионизма нет ответа на этот вопрос. Последний и решающий ответ сможет дать только еврейское оружие, еврейская сила».

(продолжение следует)
Немец и русский - братья навек!

Англо-еврейская война 1938-1948 г.г. - 2

(черновик)

https://books.google.ru/books?id=TZlHBAAAQBAJ&pg=PA186&lpg=PA186&dq=%D0%9F%D0%B0%D0%BB%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B8%D0%BD%D0%B0+%D0%BE%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C+%D0%B2%D0%B7%D1%80%D1%8B%D0%B2&source=bl&ots=lBcR8rtX5D&sig=O30iWmA7RNvtVJ7JOorvZeK0nGo&hl=ru&sa=X&ved=2ahUKEwiI0un2m8DeAhWDliwKHfS1Dcg4ChDoATAAegQIABAB#v=onepage&q=%D0%9F%D0%B0%D0%BB%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B8%D0%BD%D0%B0%20%D0%BE%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%20%D0%B2%D0%B7%D1%80%D1%8B%D0%B2&f=false

Щербаков Алексей Юрьевич
Терроризм. Война без правил
"ОЛМА медиа групп"
Москва
2013
Российское военно-историческое общество

Щ60
Щербаков А. Терроризм. Война без правил - М.: ЗАО "ОЛМА Медиа Групп", 2013. - 464 с.
ISBN 978-5-373-05368-6


164





167

Так, за 1905 год было убито 232 и ранено 358 представителей власти. В результате случился так называемый "домашний арест министров" - представители власти просто-напросто не осмеливались покидать свои дома.

Однако пик террора пришелся на 1906 год.

171

Итог за 1906-1907 годы следующий. Было убито:

33 губернатора, генерал-губернатора и вице-губернатора, 16 градоначальников, начальников охранных отделений, полицмейстеров, прокуроров, помощников прокуроров, начальников сыскных отделений, 24 начальника тюрем, тюремных управлений, околоточных и тюремных надзирателей, 26 приставов, исправников и их помощников, 7 генералов и адмиралов, 15 полковников, 68 присяжных поверенных, 26 агентов охранного отделения.



173
Глава 6

МЕЖДУ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ




180
За землю обетованную!


Многие сторонники разных пламенных идей, осуждая терроризм вообще, "своих" террористов считают героями. Как же! За велико дело... Это относится и к истории создания государства Израиль.

Тут необходимо начать с предыстории. В конце XIX века среди евреев получило широкое распространение учение под названием сионизм. Сегодня, благодаря писанию наиболее упертых борцов с ...масонами, под этим термином понимается все что угодно. На самом-то деле основной идеей (по крайней мере на тот момент) было создание еврейского государства на Земле обетованной - то есть в

181

Палестине. Сионизм был достаточно популярен. Причем в России, точнее, в "черте оседлости", пользовалась популярностью его "левая" разновидность. То есть евреи должны поехать в Палестину и строить социализм там... Кстати, поэтому сионистам покровительствовали наиболее умные русские жандармы, вроде полковника Зубатова. Он в 1903 году пробил идею проведения первого в России легального сионистского конгресса. Его точка зрения понятна - да пусть себе едут, по крайней мере, не будут лезть в революцию здесь...

Пропаганда сионистов имела определенный успех. Впрочем, ей способствовали и разные веселые события в Европе. Евреи начали перебираться в Палестину. Если в 1880 году там жило 24 тысячи евреев, то в 1923-м - уже 90 тысяч. А за следующие пять лет прибавилось еще 82 тысячи. Но начались проблемы...

Тут стоит пояснить, что представляла собой эта территория в политическом смысле. До Первой мировой войны Палестина являлась провинцией дряхлеющей Османской империи. Эта страна участвовала в войне на стороне Германии, так что победители ее изрядно обкорнали. Палестина стала так называемой подмандатной территорией Лиги наций под управлением Великобритании. Если попросят, то это значить: территория вроде бы находилась под контролем Лиги наций, но реально заправляла там Великобритания.

Англичане первоначально сочувственно отнеслись к планам переселения евреев в Палестину. Еще во время войны, 2 ноября 1917 года, была принята так называемая Декларация Бальфура (по имени министра иностранных дел Великобритании Артура Джеймса Бальфура). Там было сказано:

"Правительство Его Величества с одобрением рассматривает вопрос о создании в Палестине национального очага для еврейского народа и приложит все усилия для содействия достижению этой цели; при это ясно подразумевается, что не должно производиться никаких действий, которые могли бы нарушить граждански и религиозные права существующих нееврейских общин в Палестине или же права и политический статус, которыми пользуются евреи в любой другой стране".

1 Существовал план полного расчленения Турции, но он не был реализован по разным обстоятельствам.

182

Правда, эта декларация никакой юридической силы не имела. Но сионисты в своей пропаганде об этом предпочитали не упоминать.

Скорее всего, британцы глабальную идею сионистов - создание собственного государства - не воспринимали всерьез. А некоторое количество европейских переселенцев, да еще поддерживаемых еврейскими финансовыми кругами, было для них не лишним.

Но... Они явно не расчитывали, что желающих будет так много. В Палестние начались конфликты евреев с арабами, которые были неизбежны. По чисто экономическим причинам.

Все просто - земельный дефицит. Земли, пригодной для обработки, в Палестине было мало. Владели ею представителия арабской аристократии (шейхи), у которых ее арендовали мелкие крестьяне.

Прибывшие поселенцы эту землю у шейхов покупали. А старые арендаторы? Извините, ребята… Но традиционные отношения продолжались веками! Вот тут-то, разумеется, арабы вспоминали и про «борьбу с неверными» и вообще «понаехали тут».
И начались столкновения. Наиболее известными из них являются так называемые Палестинские беспорядки 1929 года, прошедшие в ряде городов. Обычно их именуют еврейскими погромами. Начали и в самом деле арабы. Но вот количество убитых: 133 еврея и 116 арабов. Приехавшая сионистская молодежь неплохо умела защищаться… В еврейской среде стали появляться радикальные настроения. 10 апреля 1931 года была образована организация «Иргун Цваи Леуми» (далее – «Иргун»). Она откололась от «Хаганы» – военизированной организации, занимавшейся охраной еврейских поселений.

Новая организация начисто распрощалась с социалистическими идеями. Это были крайние националисты. Если левые сионисты полагали, что с арабами можно договориться, то ребята из «Иргун» мыслили по принципу: «Бог с нами, хрен с ними». Так что многие современники называли организацию фашистской. Правда, подразумевался итальянский вариант фашизма. Кстати, Муссолини тоже считал «Иргун» идейно близкой.

Некоторое время «Иргун» продолжал охранять еврейские поселения. Однако ситуация обострялась все больше. Из-за роста нацистских настроений (а это происходило не только в Германии) резко увеличился поток еврейских переселенцев.

183


В 1929-1933 годах в Палестину приехали 250 тысяч евреев. Конфликтов становилось все больше, а в 1936 году они приобрели массовый характер. Я не останавливаюсь здесь подробно на арабском терроризме - о нем еще пойдет рассказ. Однако стоит упомянуть: еврейские историки полагают, что агрессия арабов подогревалас англичанами.

Возможно. Дело в том, что британцы планировали после окончания действий мандата создать подконтрольное себе государство. Для этого необходимо было, чтобы большинство проживающих там были арабами, а тут выходило совсем по-другому. Так что росла враждебность евреев к англичанам.

***

Так или иначе, но "Иргун" принял новую тактику: "око за око". Суть ее в том, "чтобы форма возмездия или его место должны были соответсввовать нападению, которое вызвало ее". То есть главной целью стали мирные жители. И пошло-поехало. Разумеется, под раздачу попадали и и постронние и свои. Вот всего лишь несколько примеров из многочисленных акций "Иргун".

17 августа 1936 года. Одна армянка убита и 5 арабов ранены в ходе нападения на поезд в Яффо.

14 ноября 1937 года. 10 арабов убиты в окрестностях Иерусалиа.

12 апреля 1938 года. 2 араба и 2 британских полицейских погибли в результате взрыва бомбы в поезде Хайфа.

6 июля 1938 года. 18 арабов и 5 евреев погибли в результате взрыва двух бомб на рынке в Хайфе.

25 июля 1938 года. 53 араба погибли в результате взрыва бомбы на рыночной площади в Хайфе.

19 июяня 1939 года. 20 арабов погибли в результате взырыва заминированного осла на рынке в Хайфе.

В общем, если за арабами и в самом деле стояли англичане, то "Иргун" великолепно "повелся" на провокацию, втянувшись в бессмысленную бойню. Хотя альтернатива очевидна - отстреливать лидеров арабсих любителей пострелять. Они были достаточно хорошо известны.


184


И тут последовал удар с английской стороны. 17 мая 1939 года была опубликована так называемая "Белая книга" - отчет министра колоний Великобритании Малькольма Макдональда В нем черным по белому: "Целью правительства Его Величества является основание в течение десяти лет независимого палестинского государства". Вот только евреев в нем должно быть не более трети. В течение пяти лет количество въехавших евреев не должно превысить 75 тысяч, а потом планировалось и вовсе запретить въезд. Вдобавок - на 95 процентах подмандатной территории запрещалось продавать землю евреям.

В ответь на все претензии англичане разводили руками: вы ж видели, мы их пустили, а они вот что устроили....

Теперь англичане стали врагом № 1. Начали отстреливать и их.

А 1 сентября 1939 года началась Вторая мировая война. И перед еврейскими террористами встал вопрос: а за кого сражаться? Мнения настолько резко разошлись, что в организации произошел раскол. Кое-кто полагал, что следует поддержать... Гитлера.

"В августе 1940 года от террористической "Иргун Цваи Леуми" (Национальной военной организации"), руководство которой решило на время вонй помириться с британцами, отделяется группировка "Лохамет херут Исраэль" ("Борцы за свободу Израиля") во главе с Авраамом (Яиром) Штерном. Боевики Штерна успешно отстреливают британских офицеров и чиновников, грабят банки и пытаются наладить контакты с Третьим Рейхом. Посланник Штерна Нафтали Любенчик встречается в Бейруте с сотрудником министерства иностранных дел Германии Вернером Отто фон Хетнигом, и они даже публикуют совместное заявление о грядущей дружбе Израиля и Третьего Рейха.

Англичане звереют, убивают Штерна, сажают многих активистов организации, но остальные продолжают действовать. Фактическим лидером организации становится сбежавший из тюрьмы уроженец белорусского поселка Ружаны Ицхак Езерницкий. Венец его террористической деятельности - убийство британского министра по делам Ближнего Востока Уолтера Гиннеса 9 ноября 1944 года и ликвидация представителя ООН Фольке Бернадотта 17 сентября 1948 года. Затем Езерницкий, более известный как Ицхак Шамир, уходит в политику и 10 октября 1983 года занимает высокий пост премьер-министра Израиля.


185


Нынешний Израиль Бегина, Шамира, Штерна и их соратников почитает чрезвычайно, а в честь последнего один из поселков страны назван Кохав Яир (Звезда Яира). Однако в те года соплеменники обзывали их фашистами и сдавали англичанам"

(Ю.Нерсесов, журналист)

Казалось бы, сотрудничество евреев с нацистами - дикость? Так ведь политика... Тем более в 1940 году никто не знал, как именно будет в Третьем Рейхе решаться "еврейский вопрос". Особенно упертые сионисты полагали - Гитлер прижимает евреев? Так и отлично! У них не остается иного выбора, не желали ехать в Израиль...

Один из членов "Лохамет херут Исраэль" высказался откровенно (выделено мной. - А.Щ.):

"Мне совершенно ясно: европейское еврейство будет уничтожено, если мы не придем к соглашению с Германией. И следует раз и навсегда уяснить для себя - кто наш враг? Или кто наши враги? Какую пользу мы можем извлечь для себя из войны, и против кого из наших врагов нам воевать, чтобы добиться независимости для нашей страны и спасти наш народ, все те миллионы евреев, находящиеся сейчас в Европе? Для меня очевидно, что наш враг - это Британия. Британия могла спасти миллионы наших братьев! Но также очевидно, что она их не спасет! Напротив, она заинтересована в их уничтожении. Оно нужно ей для того, чтобы установить власть арабов в стране, которая будет послушным орудием в ее руках. Польза от нашей помощи союзным державам невелика. А для нас же она попросту равна нулю. Поэтому остается только одно: соглашение с немцами о спасении европейского еврейства. Немцы могут "очистить" Европу от евреев, перенаправив их сюда, в Эрец-Исраэль.
И Германия может согласиться на такой вариант, если мы станем воевать против англичан".

"Иргун" возобновил отстрел англичан, не дожидавшись окончания Второй мировой войны, - с 1944 года.

27 сентября 1944 года. Примерно 150 боевиков "Иргун" напали на 4 британских отделения полиции, число жертв неизвестно.

29 сентября 1944 года. Британский офицер криминального отдела полиции убит в Иерусалиме.


186

***

Однако самым известным и скандальным терактом является устроенный "Иргун" взрыв в гостинице "Царь Давид" в Тель-Авиве, произошедший 22 июля 1946 года. В организации этого теракта принимал участие будущий премьер-министр Израиля Менахем Бегин.

Отель "Царь Давид" бы не простой. Это было огромное здание, чем-то напоминающее "сталинские" дома. Помимо того, что "Царь Давид" работал как гостиница, в нем размещалось французское консульство, а в южной части располагались помещения британской администрации Палестины, военные штабы, военная полиция и уголовный розыск полиции Палестины. То есть это был центр британской администрации.

Боевики "Иргун" подъехали к отелю на грузовике, одетые в широкие длиннополые одежды, которые носило большинство служащих отеля. Они пронесли на кухню семь молочных бидонов со взрывчаткой (всего 350 килограммов), достали оружие и согнали кухонных работников в угол. Затем установили бидоны возле несущих колонн. Причем заряды были неизвлекаемые.

Во время отхода боевики взорвали у входа в отель еще одну небольшую бомбу - как потом утверждал "Иргун" - чтобы прохожие отошли от здания. Англичане бросились преследовать боевиков, один из них был убит.

Впоследствии деятели "Иргун" говорили, что за полчаса до взрыва они позвонили в отель и предупредили о готовящемся теракте. Англичане это отрицали. Как бы то ни было - людей не эвакуировали. И грохнуло...

Итог: погиб 91 человек, примерно 200 человек было ранено.

Среди пострадавших - англичане (28 убитых), арабы (41 убитый), евреи (17 убитых) и пятеро туристов, а также высшие чиновники английской администрации, офицеры, рабочие.

Шум вышел большой. "Иргун" взял на себя ответственность. Руководство Еврейского движения сопротивления отмежевалось, хотя теракт был осуществлен по его приказу. Потом, впрочем, после провозглашения Израиля, отрицать перестали.

А в 2006 году в Израиле прошли торжества по случаю 60-летия взрыва....


188
Часть 2

Террор как последний аргумент


189
Глава 1

Такие разные террористы

Страницы с 190 по 191 не отображаются при предварительном просмотре

192

Именно по этому поводу Рамдан Абан, один из лидеров ФНО, сказал (когда один из единомышленников упрекнул его в жестокости): "Я не вижу никакой разницы между девушкой, которая подкладывает бомбу в молочное кафе, и французским пилотом, который сбрасывает бомбы на деревню". Подобные ответы обычно не слишком нравятся той стороне, в распоряжении которой есть самолеты, но в логике отказать им никак нельзя...


Ссылки в тему:

Взрыв «Царя Давида»
70 лет назад еврейские подпольщики взорвали отель «Царь Давид»
Эдуард Эпштейн 22.07.2016, 10:09
https://www.gazeta.ru/science/2016/07/22_a_9696179.shtml

Взрыв в гостинице «Царь Давид»
Обрушения южного крыла отеля вызванные взрывом.
British Forces in the Middle East, 1945-1947 E31969.jpg
Взрыв[1] в гостинице «Царь Давид» — теракт[2][3], совершённый 22 июля 1946 года еврейской подпольной военной организацией «Иргун».
Взрыв был направлен против британской администрации в Палестине, чья штаб-квартира находилась в иерусалимском отеле «Царь Давид»; это был самый большой по количеству жертв теракт за период деятельности «Иргуна» в 1931—1948 годах.
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B7%D1%80%D1%8B%D0%B2_%D0%B2_%D0%B3%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B5_%C2%AB%D0%A6%D0%B0%D1%80%D1%8C_%D0%94%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D0%B4%C2%BB

Жертвы «Царя Давида»
терроризм Великобритания Израиль
Антон Василенко 04 декабря '15
В сознании большинства людей понятие «ближневосточный терроризм» неразрывно связано с деятельностью радикальных исламистских организаций, направленной против израильтян. Однако история Ближнего Востока знает случай, когда в роли террористов выступили сами евреи. 22 июля 1946 года еврейская боевая организация «Иргун» совершила теракт в иерусалимском отеле «Царь Давид». В результате взрыва погиб 91 человек. Что же послужило причиной теракта и к каким последствиям он привел?
https://warspot.ru/4582-zhertvy-tsarya-davida


Содержание

Немец и русский - братья навек!

Англо-еврейская война 1938-1948 г.г.

Приложение 1


https://jew-observer.com/puti-i-sudby/nedostayushhee-zveno-v-predystorii-xolokosta/

Пути и судьбы
Недостающее звено в предыстории Холокоста

ПАВЕЛ ПОЛЯН | НОМЕР: 07/247 ИЮЛЬ 2013

Фото. Евреи перед казнью, 16 октября 1941г. Лубны, Украина

(Размышления над перепиской ценой в два миллиона жизней)

В Российском государственном архиве социально-политической истории (бывшем Партархиве СССР) хранится поразительный документ.

Это письмо начальника Переселенческого управления при СНК СССР Евгения Чекменева председателю Совета народных комиссаров Вячеславу Молотову от 9 февраля 1940 года.

Вот его полный текст:

Вх. 3440, СССР
Переселенческое управление при Союзе ССР
9 февраля 1940 г.
№ 01471с
г. Москва, Красная площадь, 3
Телеграфно — Москва
Переселенческая
Телефон К 0 95-03
Председателю Совета
Народных Комиссаров
т. Молотову В.М.

Переселенческим управлением при СНК СССР получены два письма от Берлинского и Венского переселенческих бюро по вопросу организации переселения еврейского населения из Германии в СССР — конкретно в Биробиджан и Западную Украину.

По соглашению Правительства СССР с Германией об эвакуации населения, на территорию СССР эвакуируются лишь украинцы, белорусы, русины и русские.

Считаем, что предложения указанных переселенческих бюро не могут быть приняты.

Прошу указаний.

Приложение: на 6-ти листах.

Начальник Переселенческого Управления при СНК СССР

Чекменев


Первым этот документ обнаружил и процитировал российский историк Геннадий Костырченко в своей книге «Тайная политика Сталина. Власть и антисемитизм». В контексте его собственного исследования этот документ играл лишь второстепенную роль, и введение его в научный оборот прошло поначалу почти незамеченным для историографии Холокоста.

Вместе с тем уже одни имена немецких отправителей письма — будь они в письме названы — заставили бы вздрогнуть. Если полагать, что письма из «Берлинского и Венского переселенческих бюро по вопросу организации переселения еврейского населения из Германии в СССР» были подписаны их руководителями, а поступили они к Чекменеву примерно за неделю до отправки им письма Молотову, то отправителями должны были бы быть не кто иные, как Адольф Эйхман от Берлинского бюро, а от Венского — Франц Йозеф Хубер. Последний сменил Франца Вальтера Шталеккера — будущего обер-палачa евреев Прибалтики — на посту инспектора полиции безопасности и СД в Вене и осуществлял общее руководство целым рядом организаций, в том числе и переселенческим бюро. Реальным жe руководителем после отъезда Эйхмана в Берлин стал его бывший заместитель штурмбанфюрер СС Алоиз Бруннер (Alois Brunner), в январе 1941 года назначенный на эту должность и официально. Но надо всеми ними стоял руководитель РСХА и протектор Богемии и Моравии Райнхард Гейдрих.

А вот имя их московского корреспондента — Евгения Михайловича Чекменева — мало что говорит даже искушенному российскому историку. Он родился в 1905 году и умер 21 апреля 1963-го. С 1927 года в партии, закончил Московскую академию социалистического земледелия и Институт красной профессуры, с 1938 года — на ответственных номенклатурных должностях. С июня 1939-го по апрель 1941 года Чекменев руководил переселенческим движением: он был начальником и председателем коллегии Переселенческого комитета (впоследствии Переселенческого управления) при СНК СССР. С апреля 1941 года заместитель наркома земледелия СССР, а с 1948-го — начальник Главного управления полезащитного лесоразведения и, по всей видимости, заместитель министра совхозов СССР. Позднее — заместитель председателя Госплана СССР, а с 1961 года заместитель председателя Комитета заготовок.

Переселенческое управление, в которое поступил запрос из Берлина и Вены, действительно было наиболее корректным адресатом для Эйхмана и его коллег. То было ведомство, отвечавшее в СССР за планирование и организацию плановых государственных переселений, осуществлявшихся, в основном, на добровольной основе. Этим оно отличалось от Главного управления лагерей НКВД (ГУЛАГ), отвечавшего за насильственные переселения (депортации) осужденных и заключенных, и Отдела спецпоселений НКВД, отвечавшего за депортации административно-репрессированных. Впрочем, если бы немецкие коллеги написали в НКВД Лаврентию Берии, они бы тоже не промахнулись.

К сожалению, ни «Приложения на 6-ти листах» (а это, скорее всего, оригиналы писем из Германии вместе с их переводами), ни других примыкающих материалов ни в российских, ни в немецких архивах обнаружить пока не удалось.

Однако сущность отсутствующих немецких писем передано Чекменевым ясно и четко: Гитлер предлагает Сталину забрать себе всех евреев, оказавшихся к этому моменту на территории третьего рейха. Но оно содержит не только вопрос, но и столь же лаконичный ответ на этот вопрос: благодарим за лестное предложение, но забрать ваших евреев, извините, не можем!

Но для того, чтобы лучше понять как вопрос, так и ответ, попробуем взглянуть на письма из Берлина и Вены как минимум с трех разных точек зрения — из перспектив отправителя, адресата и их взаимоотношений на тот момент, когда письма задумывались и писались.

Фото. Евреи-переселенцы из-за границы на станции Тихонькая. Биробиджанский район, начало 1930-х гг.

Из перспективы отправителя


Итак, не названными в послании Чекменева авторами писем из Вены и Берлина являлись, по служебному соответствию, только Алоиз Бруннер (или Франц Йозеф Хубер) и Адольф Эйхман. Из последующего, однако, станет ясно, что главным мотором всей интриги был, скорее всего, Эйхман.

C 1 октября 1934 года он служил в Главном управлении СД, референтом в реферате II 112 (Referat Juden). В этом еврейском (точнее, антиеврейском) реферате он занимался вопросами форсирования еврейской эмиграции из Германии, изучал иврит и идиш, знакомился с сионистскими лидерами. В 1938 году, вскоре после мартовского аншлюса Австрии, его переводят референтом того же антиеврейского реферата II 112 в Вену, в Управление руководителя СД в региональном управлении СС «Дунай», начальником которого был инспектор полиции безопасности и СД штандартенфюрер СС Франц Вальтер Шталеккер.

Еврейская эмиграция из Вены сталкивалась в это время с непредвиденными трудностями бюрократического порядка: евреи, в эмиграции которых государство было так заинтересовано, неделями были вынуждены простаивать в очередях. Одной из причин тому было первоочередное оформление документов состоятельных и платежеспособных евреев, привлекавших для этого немецких адвокатов с хорошими связями и плативших им за это хорошие деньги, что, конечно же, было недоступно беднякам. Социально (а не только национально) «чувствительный» Эйхман вступился за еврейских бедняков и восстановил, насколько возможно, «справедливость» в очереди на вышвыривание с родины. Оформление необходимых бумаг стоило около 1000 рейхсмарок и занимало от двух до трех месяцев.

Распоряжением рейхскомиссара по воссоединению Австрии с «третьим рейхом» гауляйтера Иосифа Бюркеля от 20 августа 1938 года в Вене был создан Центр по [осуществлению] еврейской эмиграции (Zentralstelle fur judische Auswanderung) — специальный орган в составе имперского Министерства внутренних дел, призванный всесторонне регулировать (в смысле торопить и ускорять) эмиграцию австрийских евреев и уполномоченный выдавать им разрешения на выезд. В компетенцию Центра, располагавшегося во вполне символическом месте — бывшем дворце Ротшильда на Prinz-Eugen-Str., 22, входило создание всех необходимых условий для эмиграции, включая переговоры со странами-реципиентами, обеспечение эмигрантов необходимыми суммами валюты, взаимодействие с туристическими и транспортными агентствами, привлекаемыми к решению технических вопросов эмиграции, наблюдение за еврейскими организациями с точки зрения их отношения к политике эмиграции евреев, издание соответствующих инструкций и постоянное руководство этим процессом. Номинальным руководителем Центра был Шталеккер, а его заместителем и управляющим — унтерштурмфюрер СС Адольф Эйхман, его фактический инициатор, организатор и глава.

Первоначально полномочия Центра ограничивались только двумя гау (провинциями) — Веной и Нижним Дунаем. Однако к концу 1938 года его компетенции были распространены на всю Австрию (Остмарк). С упрощением валютных трансферов и с привлечением к оформлению необходимых документов Венской еврейской общины время обработки заявлений удалось сократить до восьми дней. В качестве характерного ноу-хау Эйхмана можно отметить принцип самофинансирования Центра: он содержался не на бюджетные средства, а за счет специального эмиграционного сбора, взимавшегося с выезжающих евреев. В результате за первые два с половиной месяца своей деятельности Центр выпроводил из Австрии 25 тысяч евреев, а всего за первые полтора года его существования около 150 000 австрийских евреев были вынуждены с его «любезной помощью» покинуть страну. Организации, аналогичные венскому Центру, были созданы также в Праге и Остраве.

В начале ноября 1938 года, то есть всего за несколько дней до Хрустальной ночи, Эйхман направил в Берлин штурмбанфюреру СС Эриху Эрлингеру отчет о деятельности Центра, в котором, в частности, напоминал о высказанной им еще в начале 1938 года инициативе организовать аналогичный орган во всеимперском масштабе. События 9 ноября добавили много нового в антиеврейскую проблематику, так что решение Гейдриха созвать в субботу, 12 ноября, совещание в РСХА, посвященное выработке стратегии рейха в еврейском вопросе, не выглядит удивительным. На этом совещании Герман Геринг, от имени Гитлера, подчеркивал перспективы плана «Мадагаскар», а Эйхман доложил о своем венском опыте и о целесообразности открытия в Берлине центра, аналогичного венскому.

Несмотря на погромные настроения «Хрустальной ночи», «окончательное решение еврейского вопроса» в то время мыслилось тогда еще в категориях эмиграции, а не ликвидации. В своеобразном эмиграционном раже Эйхман договорился даже до того, что в середине февраля 1939 года, ссылаясь на более чем двукратный спад динамики заявлений на эмиграцию, предложил освободить из Дахау и Бухенвальда всех австрийских евреев, заключенных туда после 9 ноября 1938 года, и отправить их куда подальше за границу. Это предложение, однако, не встретило понимания в СС: Генрих Мюллер отверг его достаточно категорично.

Несмотря на противостояние еврейской иммиграции из рейха со стороны стран-реципиентов, показатели эмиграции и в начале 1939 года были достаточно высокими. Достигнуто это было отчасти благодаря поездкам за рубеж руководителей Венской еврейской общины и Палестинского бюро (последнее добивалось тогда для Австрии половинной квоты на легальный въезд в Палестину), увеличению числа так называемых «китайских транспортов» и мероприятиям по профессиональной переподготовке эмигрантов. «Китайские транспорты» служили, насколько можно судить, лишь отчасти для переселения в Шанхай, но главным образом — для нелегальной иммиграции в Палестину.

Но прошло еще некоторое время, пока пропагандируемый Эйхманом орган был действительно организован Гейдрихом в Берлине. Это произошло на следующий день после того, как Гитлер произнес в Рейхстаге 30 января 1939 года свои язвительные слова о поведении демократических стран, проливающих слезы о судьбе несчастных немецких евреев и одновременно отказывающих им во въездных документах. Еще через восемь дней с похожими заявлениями выступил и Альфред Розенберг, чьей шокированной аудиторией были дипломатический корпус и иностранные журналисты: он потребовал от Англии, Франции и Голландии создания еврейского резервата на 15 миллионов человек где-нибудь на Мадагаскаре, в Гайане или на Аляске.

Новая организация получила название «Имперский центр по еврейской эмиграции». Получив назначение возглавить его с 1 октября 1939 года, Эйхман покидает Вену и возвращается в Берлин. Здесь, наряду с хлопотами об эмиграции, он приступает и к планированию принудительного переселения евреев в только что — 12 октября — созданное «генерал-губернаторство для оккупированных польских областей», а также внутри него и если понадобится, то и из него. А 21 декабря 1939 года Гейдрих назначил Эйхмана главой спецреферата IV D 4 в РСХА, призванного координировать все переселения евреев и поляков на оккупированной польской территории. В результате Эйхман стал поистине ключевой фигурой не только в выработке концепции, но и в реализации всех программ и проектов по «решению еврейского вопроса».

Их венцом станет, в конечном счете, организация транзитных лагерей в западноевропейских странах и широкой сети гетто при железнодорожных узлах в оккупированных областях на Востоке, сосредоточение в них миллионов евреев — с последующей их депортацией в концлагеря и лагеря уничтожения. Как практику, ему еще многое предстоит обдумать, освоить и усовершенствовать. К познаниям в области иудаики и гебраистики придется присовокупить и сведения из химии и физиологии человека, помогающие найти правильное решение при ответе на такой, например, «нелегкий» вопрос: какой из выпускаемых промышленностью удушающих газов эффективнее и рентабельнее при ликвидации соответствующих порций людского материала. И глубоко заблуждаются те, кто считает его клерком, кабинетной крысой в нарукавниках: командировки в гетто и концлагеря доказывают обратное.

Первой акцией Эйхмана в Берлине стала так называемая операция «Ниско». После оккупации Польши в сентябре 1939 года в немецких руках оказалось почти вчетверо больше евреев, чем их было в Германии до прихода нацистов к власти, — около двух миллионов человек Около полумиллиона из них проживали на землях, инкорпорированных непосредственно в рейх (два новоиспеченных райхсгау Данциг-Западная Пруссия и Вартеланд, вобравший в себя Позен и восточную часть Верхней Силезии). Депортации и освобождение их от еврейского населения казались само собой разумеющейся и первостепенной задачей. Но возникал вопрос: а куда? Где это тихое, удаленное и не предназначенное для «германизации» место? Где будет возрождена российская черта оседлости для евреев в ее немецком исполнении?

В течение сентября ответ на этот вопрос искали внутри будущего генерал-губернаторства: обсуждались идеи «еврейского государства» близ Кракова или «имперского гетто» в Люблине или близ Люблина. Уже в середине сентября 1939 года соответствующие слухи поползли среди еврейского населения бывшей Польши и даже просочились в прессу. В самом конце сентября Гитлер несколько раз высказывался о желании переселить все еврейство, в том числе и немецкое, куда-нибудь в Польшу, между Вислой и Бугом.

Так что ничего удивительного не было в том, что Эйхман и Шталеккер, по указанию начальника гестапо Мюллера от 6 октября 1939 года о депортации евреев из Вены, Катовице и Остравы, 12 октября выехали на трехдневную рекогносцировку в зону, в то время еще временно контролируемую Красной армией, и остановили свой выбор на пространстве площадью 20 тысяч квадратных километров между Вислой, Бугом и Саном со столицей в Люблине.

В эту резервацию, по их мнению, должны были свозить всех евреев со всей Европы, но в первую очередь из Германии, Австрии, бывшей Чехословакии и Польши. Тем самым она мыслилась как важнейшая составная часть стратегического плана по радикальной этноструктурной перестройке Восточной Европы в ходе ее германизации. 7 октября 1939 года фюрер назначил Гиммлера рейхскомиссаром по укреплению германской народности: в этом качестве он должен был курировать и вопросы депортаций поляков из районов, намеченных для сплошной аризации (например, из Данцига и Вартегау). Поляков же предполагалось частично переселить в районы, освобождаемые от евреев, так что связь всех этих усилий с тем, что неподалеку делал Эйхман, была самая прямая.

Собственно депортации евреев начались без какой бы то ни было раскачки — 9 октября 1939 года был отдан приказ о депортации из Остравы-Моравской и Катовице, а 10 октября — из Вены. Евреев заставляли подписывать заявления об их якобы добровольном переезде в «лагерь для переобучения». Станциями их отправления были Вена, Острава-Моравска и Катовице, а также Прага и Сосновице, а прибытия — главный лагерь Ниско на реке Сан, а также промежуточный лагерь в деревне Заречье на противоположном берегу. Оба лагеря были совсем недалеко от советской границы, и некоторым евреям удавалось даже бежать в СССР.

Депортация 995-и еврейских жителей Вюрцбурга, Германия 1942. Их отправили в перевалочные лагеря в Травники и Ижбицу, откуда они попали в лагерь смерти

Депортация 995-и еврейских жителей Вюрцбурга, Германия 1942.

Фото. Их отправили в перевалочные лагеря в Травники и Ижбицу, откуда они попали в лагерь смерти

Первый эшелон с 875 евреями был собран 17 октября и отправлен из Остравы, по пути, 20 октября, он подобрал часть евреев в Катовице и в тот же день прибыл в Ниско. Всего с 17-18 по 29 октября в Ниско пришло шесть эшелонов, в которых находилось 4-5 тысяч человек.

С собой разрешалось брать до 50 килограммов багажа, помещающегося в сетке вагона над занятым местом. Приборы и инструменты можно было сдать в багаж. Разрешалось иметь два теплых костюма, зимнее пальто, плащ, две пары сапог, две пары нижнего белья, платки, носки, рабочий костюм, спиртовку, керосинку, столовый прибор, ножик, ножницы, карманный фонарик с запасной батарейкой, подсвечник, спички, нитки, иголки, тальк, рюкзак, термос, еду. Денег — не более 200 рейхсмарок. Освобождение от переселения было возможно либо по причине болезни (официально засвидетельствованной), либо при наличии документов, подтверждающих эмиграцию в другую страну.

Казалось, у резервата Ниско-на-Сане было большое будущее. Между тем уже 27 октября депортации были прекращены, главным образом из-за протеста только что назначенного на должность генерал-губернатора Ханса Франка, желавшего всю свою вотчину видеть и сделать «юденфрай». При этом сам лагерь в Ниско был закрыт только в июне 1940 года, когда все его обитатели были возвращены в города, откуда их привезли.

Так что же, ведомственная власть, пусть и СС, проиграла власти территориальной? Едва ли — что бы ни говорил себе Франк. Скорее тут конфликтующими сторонами были две внутриведомственные силы или, еще точнее, два взаимодополняющих, но вместе с тем и конкурирующих друг с другом «проекта третьего рейха» — еврейская эмиграция и немецкая иммиграция.

Их интересы столкнулись впрямую: первые корабли из Риги и Ревеля (Таллина) прибыли в Данциг практически в те же самые дни, что и первые венские евреи в Ниско, — во второй половине второй декады октября. Всего из Прибалтики и Волыни планировалось переселить в Вартегау около 200 тысяч фольксдойче, но само Вартегау, соответственно, предстояло перед этим ускоренно освободить от евреев и поляков. Первоначально речь шла о необходимости переселить оттуда до конца 1940 года 80-90 тысяч евреев и поляков, а потом еще около 160 тысяч одних только поляков.

Но сил на все не хватало, и приоритет был отдан именно задаче иммиграции, подталкиваемой и еще одним фактором: уже в конце октября СССР ввел свои войска в прибалтийские страны, и Германия, как никто другой, твердо знала, что за этим последует аннексия.

Дополнительным серьезным фактором стала и новая идея фикс обретения еврейского резервата — так называемый план «Мадагаскар». Сам по себе этот экзотический остров как место возможного еврейского заселения впервые возник еще в начале века, в сугубо еврейско-сионистских кругах. Первой страной, поднявшей вопрос об эмиграции сюда еврейского населения, стала, однако, не Германия, а Польша, в 1937 году даже посылавшая на остров специальную польско-еврейскую комиссию. Сами евреи отнеслись к этой идее саркастически, французы — крайне сдержанно, а мадагаскарцы — горячо протестовали против нее.
Продолжение следует.

Павел Маркович Полян — географ, историк и (под псевдонимом Нерлер) литератор. Сотрудник Института географии РАН, член Союза писателей Москвы, председатель Мандельштамовского общества.

На фото:
– Евреи перед казнью, 16 октября 1941г. Лубны, Украина
– Евреи-переселенцы из-за границы на станции Тихонькая. Биробиджанский район, начало 1930-х гг.
– Депортация 995-и еврейских жителей Вюрцбурга, Германия 1942.
Их отправили в перевалочные лагеря в Травники и Ижбицу,
откуда они попали в лагерь смерти

(продолжение следует)
Немец и русский - братья навек!

Англо-еврейская война 1938-1948 г.г.

Приложение 1

(продолжение)


https://novayagazeta.ru/articles/2020/01/05/83357-perepiska-tsenoyu-v-dva-milliona-zhizney

СЮЖЕТЫ
Переписка ценою в два миллиона жизней

Третий Рейх предлагал СССР переселить евреев из Германии и Польши в Биробиджан и Западную Украину. А переселил в Аушвиц и Треблинку

Депортация польских евреев. Фото: yadvashem.org

ОБЩЕСТВО
17:28 05 января 2020
Павел Полян
Специально для «Новой»

В бывшем Партархиве СССР (нынешнем РГАСПИ) хранится поразительный документ (1). Это письмо Начальника Переселенческого Управления при СНК СССР Е.М. Чекменева Председателю Совета Народных Комиссаров В.М. Молотову от 9 февраля 1940 года.

Вот его полный текст:


Письмо Чекменева Молотову. Фото из архива
Вх.3440
СССР
Переселенческое управление при Союзе ССР

9 февраля 1940 г.
№ 01471с
г. Москва, Красная площадь, 3

Телеграфно – Москва Переселенческая
Телефон К 0 95-03

Председателю Совета Народных Комиссаров

т. МОЛОТОВУ В.М.

Переселенческим управлением при СНК СССР получены два письма от Берлинского и Венского переселенческих бюро по вопросу организации переселения еврейского населения из Германии в СССР — конкретно в Биробиджан и Западную Украину.

По соглашению Правительства СССР с Германией об эвакуации населения, на территорию СССР, эвакуируются лишь украинцы, белорусы, русины (2) и русские.

Считаем, что предложения указанных переселенческих бюро не могут быть приняты.

Прошу указаний.

Приложение: на 6-ти листах.

Начальник Переселенческого Управления при СНК СССР

ЧЕКМЕНЕВ

Вместе с тем уже одни имена немецких отправителей письма, — буде они в письме названы, — заставили бы вздрогнуть. Если полагать, что письма из «Берлинского и Венского переселенческих бюро» по вопросу организации переселения еврейского населения из Германии в СССР» были подписаны их руководителями, а поступили они к Чекменеву примерно за неделю до отправки им письма Молотову, то отправителями должны были бы быть не кто иные как Адольф Эйхман за Берлинское бюро, а за Венское — Франц Йозеф Хубер. Последний сменил Франца Вальтера Шталекера — будущего оберпалачa евреев Прибалтики (3) — на посту инспектора полиции безопасности и СД в Вене и осуществлял общее руководство целым рядом организаций, в том числе и Переселенческим бюро. Реальным жe руководителем после отъезда Эйхмана из Вены в Берлин стал его бывший заместитель штурмбанфюрер СС Алоиз Бруннер, в январе 1941 года назначенный на эту должность и официально. Но надо всеми ними витала густая тень руководителя РСХА и протектора Богемии и Моравии Рейнхарда Гейдриха.


Первый слева во втором ряду — Евгений Михайлович Чекменев. Фото из архива

А вот имя их московского корреспондента — Евгения Михайловича Чекменева — мало что говорит даже искушенному российскому историку. Он родился в 1905 году и умер 21 апреля 1963 года. С 1927 года — в партии, закончил Московскую Академию социалистического земледелия и Институт Красной профессуры, с 1938 года — на ответственных номенклатурных должностях. С июня 1939 по апрель 1941 гг. Чекменев руководил переселенческим движением, будучи начальником и председателем Коллегии Переселенческого комитета (впоследствии Переселенческого управления) при СНК СССР. С апреля 1941 года Чекменев — заместитель наркома земледелия СССР, а с 1948 года — начальник Главного управления полезащитного лесоразведения и, по всей видимости, заместитель министра совхозов СССР. Позднее — заместитель председателя Госплана СССР, а с 1961 года заместитель председателя Комитета заготовок.

Переселенческое Управление, в которое поступил запрос из Берлина и Вены, действительно, было наиболее корректным адресатом для Эйхмана и его коллег. То была организация, отвечавшая в СССР за планирование и организацию плановых государственных переселений, осуществлявшихся, в основном, на добровольной основе. Этим оно отличалось от Главного управления лагерей НКВД (ГУЛАГ), отвечавшего за насильственные переселения (депортации) осужденных и заключенных, и Отдела спецпоселений НКВД, отвечавшего за депортации административно-репрессированных.

К сожалению, ни «Приложения на 6-ти листах» (а это, скорее всего, оригиналы писем из Германии вместе с их переводами), ни других примыкающих материалов обнаружить пока не удалось — ни в российских, ни в немецких архивах.

Однако существо отсутствующих немецких писем передано Чекменевым ясно и четко:

Гитлер предлагает Сталину (4) забрать себе всех евреев, оказавшихся к этому моменту под германским сапогом.
Но оно содержит не только вопрос, но и столь же лаконичный ответ на этот вопрос: благодарим за лестное предложение, но забрать ваших евреев, извините, не можем!

Для того, чтобы лучше понять как вопрос, так и ответ, попробуем взглянуть на письма из Берлина и Вены как минимум с трех разных точек зрения — из перспективы отправителя, из перспективы адресата и из перспективы их взаимоотношений на тот момент времени, когда письма задумывались и писались.

Деятельность Эйхмана


Главным мотором всей интриги был, скорее всего, Эйхман.

C 1 октября 1934 года он служил в Главном управлении СД, референтом в реферате II 112 (Referat Juden). В этом еврейском (точнее, антиеврейском) реферате он занимался вопросами форсирования еврейской эмиграции из Германии, изучал иврит и идиш, знакомился с сионистскими лидерами. В 1938 году, вскоре после мартовского аншлюса Австрии, его переводят референтом того же антиеврейского реферата II 112 в Вену, в Управление руководителя СД в региональном управлении СС «Дунай», начальником которого был Инспектор полиции безопасности и СД штандартенфюрер СС д-р Шталеккер.

Адольф Эйхман. Фото из архива

Еврейская эмиграция из Вены сталкивалась в это время с непредвиденными трудностями бюрократического порядка: евреи, в эмиграции которых государство так было заинтересовано, неделями простаивали в очередях. Одной из причин тому было первоочередное оформление документов состоятельных и платежеспособных евреев, привлекавших для этого немецких адвокатов с хорошими связями и плативших им за это хорошие деньги, что, конечно же, было недоступно беднякам. Социально (а не только национально!) чувствительный Эйхман «вступился» за еврейских бедняков и восстановил, насколько возможно, «справедливость» в очереди на вышвыривание с родины. Оформление необходимых бумаг стоило около 1000 рейхсмарок и занимало от 2 до 3 месяцев.

20 августа 1938 года в Вене был создан «Центр по [осуществлению] еврейской эмиграции» (Zentralstelle fur Judische Auswanderung) — специальный орган в составе Имперского Министерства внутренних дел, призванный всесторонне регулировать (в смысле торопить и ускорять) эмиграцию австрийских евреев и уполномоченный выдавать им разрешения на выезд. В компетенцию Центра, располагавшегося во вполне символическом месте — бывшем дворце Ротшильда на Prinz-Eugen-Str. 22 — входило создание всех необходимых условий для эмиграции, включая переговоры со странами-реципиентами, обеспечение эмигрантов необходимыми суммами валюты, взаимодействие с туристическими и транспортными агентствами, привлекаемыми к решению технических вопросов эмиграции, наблюдение за еврейскими организациями с точки зрения их отношения к политике эмиграции евреев, издание соответствующих инструкций и постоянное руководство этим процессом. Номинальным руководителем Центра был Шталеккер, а его заместителем и управляющим — унтерштурмфюрер СС Эйхман, его фактический инициатор, организатор и глава.

Первоначально полномочия Центра ограничивались только двумя гау (провинциями) — Веной и Нижним Дунаем. Однако к концу 1938 года его компетенции были распространены на всю Австрию (Остмарк). С упрощением валютных трансферов и с привлечением к оформлению необходимых документов Венской еврейской общины время обработки заявлений удалось сократить до восьми дней. В качестве характерного ноу-хау Эйхмана можно отметить принцип самофинансирования Центра: оно содержалось не из бюджета, а за счет специального эмиграционного сбора, взимавшегося с выезжающих евреев. В результате

за первые же 2,5 месяца своей деятельности Центр выпроводил из Австрии 25 тыс. евреев,
а всего за первые полтора года его существования около 150 тыс. австрийских евреев были вынуждены с любезной помощью Центра покинуть страну. Организации, аналогичные венскому Центру, были созданы также в Праге и Остраве.

В начале ноября 1938 года, то есть всего за несколько дней до «Хрустальной ночи» (9–10 ноября), Эйхман направил в Берлин штурмбанфюреру СС Эрлингеру отчет о деятельности Центра, в котором, в частности, напоминал о высказанной им еще в начале 1938 года инициативе организовать аналогичный орган во всеимперском масштабе. События «Хрустальной ночи» добавили много нового в антиеврейскую проблематику, так что решение Гейдриха созвать в субботу, 12 ноября, совещание в РСХА, посвященное выработке стратегии Рейха в еврейском вопросе, не выглядит удивительным. На этом совещании Геринг от имени Гитлера подчеркивал перспективы «Плана Мадагаскар» (об этом плане см. ниже), а Эйхман доложил о своем венском опыте, а также о целесообразности открытия в Берлине центра, аналогичного венскому.

Несмотря на погромные настроения после «Хрустальной ночи», «окончательное решение еврейского вопроса» в то время мыслилось еще в категориях эмиграции, а не ликвидации. В своеобразном эмиграционном раже Эйхман договорился даже до того, что в середине февраля 1939 года, ссылаясь на более чем двукратный спад динамики заявлений на эмиграцию, предложил освободить из Дахау и Бухенвальда всех австрийских евреев, заключенных туда после 9 ноября 1938 года, и отправить их куда подальше заграницу. Это предложение, однако, не встретило понимания в СС.

Утро после «Хрустальной ночи» в Берлине. Фото: Friedrich, H., German Federal Archive
Несмотря на противостояние еврейской иммиграции из Рейха в страны-реципиенты, показатели эмиграции и в начале 1939 года были достаточно высокими. Достигнуто это было, отчасти, благодаря поездкам за рубеж руководителей Венской еврейской общины и Палестинского Бюро (последнее добивалось тогда для Австрии половинной квоты на легальный въезд в Палестину), наращиванию так называемых «китайских транспортов» и мероприятиям по профессиональной переподготовке эмигрантов, нацеливающих их на жизнь в Земле Обетованной. «Китайские транспорты» служили, насколько можно судить, лишь отчасти для переселения в Шанхай, но главным образом — для нелегальной иммиграции в Палестину.

Но прошло еще некоторое время, пока пропагандируемый Эйхманом орган был действительно организован Гейдрихом в Берлине. Это произошло на следующий день после того, как Гитлер произнес в Рейхстаге 30 января 1939 года свои язвительные слова о поведении демократических стран, проливающих слезы о судьбе несчастных немецких евреев и одновременно отказывающих им во въездных документах. Еще через восемь дней с похожими провокациями выступил и Альфред Розенберг, чьей шокированной аудиторией стали дипломатический корпус и иностранные журналисты:
он потребовал от Англии, Франции и Голландии создания еврейского резервата на 15 миллионов человек где-нибудь на Мадагаскаре, в Гайане или на Аляске.

Новая организация получила название «Имперского Центра по еврейской эмиграции» (Reichszentrale fur Judische Auswanderung). Получив назначение возглавить его, начиная с 1 октября 1939 года, Эйхман покидает Вену и возвращается в Берлин. Здесь, наряду с хлопотами об эмиграции, он приступает и к планированию принудительного переселения евреев в только что (12 октября) созданное «Генерал-Губернаторство для оккупированных польских областей» (5), а также внутри него и, если понадобится, то и из него. А 21 декабря 1939 года Гейдрих назначил Эйхмана главой спецреферата IV D 4 (Referat Auswanderung und Raumung) в РСХА, призванного координировать все переселения евреев и поляков на оккупированной польской территории. В результате Эйхман стал поистине ключевой фигурой не только в выработке концепции, но и в реализации программ всех проектов по «решению еврейского вопроса».

Их венцом станет, в конечном счете, организация транзитных лагерей в западноевропейских странах и широкой сети гетто при железнодорожных узлах в оккупированных областях на Востоке, сосредоточение в них миллионов евреев — с последующей их депортацией в концлагеря и лагеря уничтожения. Как практику, ему еще многое предстоит обдумать, освоить, предложить и усовершенствовать. К познаниям в области иудаики и гебраистики придется присовокупить и сведения из химии и физиологии человека, помогающие найти правильное решение при ответе на такой, например, нелегкий вопрос: какой из выпускаемых промышленностью удушающих газов эффективнее и рентабельнее при ликвидации каких порций людского материала. И глубоко заблуждаются те, кто считают его клерком, кабинетной крысой в нарукавниках: командировки в гетто и концлагеря доказывают обратное.

«Операция Ниско»


Первой акцией Эйхмана в Берлине стала так называемая «Операция Ниско». После оккупации Польши в сентябре 1939 года в немецких руках оказалось почти вчетверо больше евреев, чем их было в Германии до прихода нацистов к власти, — около 2 миллионов человек. Около четверти из них проживали на землях, инкорпорированных непосредственно в Рейх (два новоиспеченных райхсгау – Данциг-Западная Пруссия и Вартегау, вобравшая в себя аннексированную территорию западной Польши с центром в Позене и восточную часть Верхней Силезии). Депортации и освобождение их от еврейского населения казались само собой разумеющейся и первостепенной задачей. Но возникал вопрос: а куда? Где это тихое, удаленное и не предназначенное для «германизации» место? Где будет возрождена российская черта оседлости для евреев в ее немецком исполнении? (6)

В течение сентября ответ на этот вопрос искали внутри будущего Генерал-Губернаторства: обсуждались идеи «еврейского государства» близ Кракова или же «имперского гетто» в Люблине или близ Люблина. Уже в середине сентября 1939 года соответствующие слухи поползли среди еврейского населения бывшей Польши и даже просочились в прессу. В самом конце сентября Гитлер несколько раз высказывался о желании переселить все еврейство, в том числе и немецкое, куда-нибудь в Польшу, между Вислой и Бугом.

Так что, ничего удивительного не было в том, что Эйхман и Шталеккер, по указанию начальника гестапо Генриха Мюллера от 6 октября о депортации евреев из Вены, Катовиц и Остравы, выехали 12 октября на трехдневную рекогносцировку в зону, в то время еще временно контролируемую Красной Армией, и остановили свой выбор на пространстве в 20 тыс. кв. км между Вислой, Бугом и Саном со столицей в Люблине.

Еврейский квартал в Люблине (1940). Фото: wikipedia.org

В эту резервацию, по их мнению, должны были свозить всех евреев со всей Европы, но в первую очередь из Германии, Австрии, бывшей Чехословакии и Польши. Тем самым она мыслилась как важнейшая составная часть стратегического плана по радикальной этноструктурной перестройке Восточной Европы в видах ее германизации. 7 октября 1939 года фюрер назначил Гиммлера Рейхскомиссаром по укреплению германской народности: в этом качестве он должен был курировать и вопросы депортаций поляков из районов, намеченных для сплошной ариизации (например, из Данцига и Вартегау). Поляков же предполагалось частично переселить в районы, освобождаемые от евреев, так что связь всех этих усилий с тем, что неподалеку делал Эйхман, была самая что ни на есть прямая.

Собственно депортации евреев начались без какой-бы то ни было раскачки — уже 9 октября 1939 года был отдан приказ о депортации из Остравы-Моравской и Катовиц, а 10 октября — о депортациях из Вены. Евреев заставляли подписывать заявления об их якобы добровольном переезде в «лагерь для переобучения» (7). Станциями их отправления были Вена, Острава-Моравска и Катовице, а также Прага и Сосновице, а станциями прибытия — главный лагерь Ниско на реке Сан, а также промежуточный лагерь в деревне Заречье на противоположном берегу. Оба лагеря были совсем недалеко от советской границы, и некоторым евреям удавалось даже бежать в СССР.

Здание старого железнодорожного вокзала в г. Ниско, Польша. Фото: stalowipatrioci.pl
Первый эшелон с 875 евреями был собран 17 октября 1939 года и отправлен из Остравы, по пути, 20 октября, подобрав часть евреев в Катовицах, и в тот же день прибыв в Ниско. Всего за период с 17–18 по 29 октября в Ниско прибыло шесть эшелонов суммарной численностью в 4–5 тысяч человек.

С собой разрешалось брать до 50 кг багажа, помещающегося в сетке вагона над занятым местом. Приборы и инструменты можно было сдать в багаж. Разрешалось иметь: 2 теплых костюма, зимнее пальто, плащ, 2 пары сапог, 2 пары нижнего белья, платки, носки, рабочий костюм, спиртовку, керосинку, столовый прибор, ножик, ножницы, карманный фонарик с запасной батарейкой, подсвечник, спички, нитки, иголки, тальк, рюкзак, термос, еду. Денег — не более 200 рейхсмарок. Освобождение от переселения было возможно либо по причине болезни (официально засвидетельствованной), либо при наличии документов, подтверждающих эмиграцию в другую страну (8).

Казалось бы, у резервата «Ниско-на-Сане» — большое будущее! Между тем уже 27 октября депортации были прекращены, главным образом, из-за протеста генерал-губернатора Ганса Франка, только что назначенного на должность и желавшего всю свою вотчину сделать «юденфрай» («свободной от евреев»). При этом сам лагерь в Ниско был закрыт только в июне 1940 года, когда все его обитатели были возвращены в города, откуда их привезли.

Так что же: ведомственная власть, хотя бы и СС, проиграла власти территориальной? Едва ли, — чтобы там ни говорил себе Франк. Скорее тут конфликтующими сторонами были две внутриведомственные ветви власти или, еще точнее, два взаимодополняющих, но вместе с тем и конкурирующих друг с другом «проекта» Третьего Рейха — еврейская эмиграция и немецкая иммиграция.

Интересы еврейской эмиграции впрямую столкнулись с интересами немецкой иммиграции:
первые корабли из Риги и Ревеля прибыли в Данциг практически в те же самые дни, что и первые венские евреи в Ниско, — во второй половине второй декады октября. Всего из Прибалтики и Волыни планировалось переселить в Вартегау около 200 тысяч фольксдойче, но само Вартегау, соответственно, предстояло перед этим ускоренно освободить от евреев и поляков. Первоначально речь шла о необходимости переселить оттуда до конца 1940 года 80–90 тыс. евреев и поляков, а потом еще около 160 тыс. одних только поляков.

Но сил на все не хватало, и приоритет был отдан именно задаче иммиграции, подпираемой и еще одним фактором: уже в конце октября СССР ввел свои войска в прибалтийские страны, и Германия, как никто другой, твердо знала, что за этим последует: аннексия.

«План Мадагаскар»


Дополнительным серьезным фактором стала и новая идея-фикс обретения еврейского резервата — так называемый «План Мадагаскар». Сам по себе этот экзотический остров как место возможного еврейского заселения впервые возник еще в начале века, в сугубо еврейско-сионистских кругах. Первой страной, поднявшей вопрос об эмиграции сюда еврейского населения, стала, однако, не Германия, а Польша, в 1937 году даже посылавшая на остров специальную польско-еврейскую комиссию. Впрочем, еврейские члены комиссии после посещения Мадагаскара отнеслись к этой идее саркастически.

Но сама идея «не сгинела» и в 1938–1939 гг., особенно после международной конференции о глобальной судьбе еврейских беженцев, созванной по инициативе США и прошедшей на французском курорте Эвиан с 5 по 16 июля 1938 года. Конференция закончилась почти полным провалом — под саркастические ухмылки немецкой прессы.

Лишь одна страна — Доминиканская республика — изъявила готовность принять евреев,
а Великобритания предложила им для переселения свою колонию в Восточной Африке — Уганду (и чем же это лучше Мадагаскара?). Единственный результат — создание Межправительственного Комитета по делам беженцев, ведшего впоследствии переговоры как с Германией, так и с принимающими странами.

Карта острова Мадагаскар (1922). Фото из архива

После провала конференции эту идею подняли на щит уже нацисты. «План Мадагаскар» представлялся им наименее болезненным средством по «обезъевреиванию» Европы, причем, в качестве возможной «альтернативы» французскому Мадагаскару обсуждались еще британская Гвиана и бывшая германская Юго-Западная Африка. В декабре 1939 года министр иностранных дел Германии фон Риббентроп изложил Папе Римскому мирный план, предусматривавший среди прочего и эмиграцию немецких евреев: в качестве стран иммиграции в этом плане рассматривались Палестина, Эфиопия и все тот же Мадагаскар. Котировки Мадагаскара подскочили особенно высоко после поражения, нанесенного Германией Франции: победитель потребовал себе мандат на управление Мадагаскаром (9).

В начале июня 1940 года начальник еврейского отдела в Auswartiges Amt д-р Франц Радемахер представил план, согласно которому 25 тысяч французов покинут тропический остров, Германия организует на нем военно-морскую и военно-воздушную базы, а на неоккупированную часть Мадагаскара завезут 4–5 миллионов евреев, которые будут заниматься сельскохозяйственной деятельностью под надзором назначаемого Гиммлером полицай-губернатора.

Впрочем, и «Мадагаскар» являлся уже вполне людоедским проектом: этот «райский остров» в климатическом отношении мало напоминал рай для европейских евреев, и по-настоящему акклиматизироваться там они, скорее всего, не смогли бы.

От этого плана всерьез отказались только в начале осени 1940 года (10), когда Гитлер принял решение о нападении на СССР.

«Проект Биробиджан»


Таким образом, письма Эйхмана и Шталеккера Чекменеву документируют доселе совершенно неизвестный проект «решения еврейского вопроса» — посредством эмиграции, эвакуации или депортации (как ее ни называй) немецко-австрийского, чешского и польского еврейства в СССР. Если датировать зарождение и обсуждение идеи декабрем 1939 – январем 1940 гг., а посылку писем (по всей видимости, по дипломатической почте) — концом января 1940 года, то русский проект Эйхмана (назовем его, чисто условно, «Проект Биробиджан») ложится прямо между эпицентрами двух других крупных депортационных проектов — «Эксперимента Ниско» и «Плана Мадагаскар».

Генерал-губернатор оккупированной Польши Ганс Франк. Фото: wikipedia.org

Есть основания полагать, что, как и в случае с Ниско, это была, если не импровизация, то уж во всяком случае чисто ведомственная инициатива РСХА. Если бы это было иначе, то и генерал-губернатор Франк был хотя бы в курсе столь многообещающих планов, а он, судя по всему, ничего о такой блестящей депортационной перспективе не знал. Во всяком случае, в своем обобщающем обзоре предстоящих в Генерал-Губернаторстве кампаний по массовому переселению он ее ни разу не упомянул.

В каждом из трех проектов немцами двигала та или иная конкретная надежда: в проекте «Биробиджан» это была, наверное, надежда на «жидо-большевистский» Интернационал, а также, возможно, расчет на неизбежное разочарование советской стороны результатами вербовки на переезд в СССР среди беженцев из числа украинцев и белорусов в Генерал-Губернаторстве.

К началу 1940 года в руках у немцев оказалось огромное число еврейского населения — до 350-400 тыс. человек в самом Рейхе (включая сюда и австрийских евреев, и евреев Чехии и Моравии) плюс более, чем 1,8 млн. человек в Генерал-Губернаторстве, на бывших польских территориях. Именно о них, в сущности, и говорится в письме товарищу Чекменеву. Избавиться от них было и психопатической мечтой, и политической целью Гитлера.

Но был ли этот подарок желанен Сталину? Подарок в 2,2 млн. евреев — людей с мелко- и крупно-буржуазной психологией? Даже с полутора сотнями тысяч польских евреев государство уже так основательно помучилось? отправляя их на торфоразработки или же в депортацию! Да и кто знает, не скрывается ли под личиной этого лавочника или того портного немецкий шпион — шпион страны, обороняться от которой имелось в виду исключительно на его территории?

Нет, сердце тирана-интернационалиста, исполненное классовой любви к пролетариату и граничащего с антисемитизмом недоверия даже к «своим» евреям, такого «подарка» просто не выдержало бы!

Если разрешить им вольное проживание по всей стране, то сколько же сил, энергии и затрат потребовалось бы на их чекистско-оперативное обслуживание?
И не отправлять же их всех в ГУЛАГ или на спецпоселение, как это было сделано по отношению к нескольким десяткам тысяч еврейских беженцев из Польши?

Если расселить их на Западной Украине, как предлагали немцы, то там ведь и так уже почти 1,4 миллиона «трофейных» польских евреев! Куда бы их самих деть, учитывая вероятное стратегическое значение этого региона в недалеком будущем?

А если отправить их в резерват «Биробиджан-на-Амуре», как это тоже предлагали наивные немцы, то ведь он рассчитан всего на несколько сотен тысяч человек и его инфраструктура не способна переварить больше 15 тысяч евреев в год!

Отказ СССР на столь лестное предложение Германии был запрограммирован. Приведенные Чекменевым сугубо формальные соображения, в сущности, смехотворны и даже немного лукавы (никаких «русинов» в тексте соглашения нет). Ничто не привязывало и к уже действующим соглашениям — при обоюдном желании можно было легко заключить новый договор. Истинные мотивы отказа лежали, скорее, в другом — в патологической шпиономании сталинского режима, в подозрительно-недоверчивом отношении к классово-буржуазной еврейской массе из капиталистических стран, а также в колоссальных масштабах предложенной Берлином иммиграции.

Иосиф Сталин и Вячеслав Молотов. Фото из архива

Не знаю, отдавали ли себе Молотов и Сталин полный отчет в том, какими последствиями для европейского еврейства обернется их отказ? Сталин, который уже через месяц сам решится на уничтожение польского офицерства, и Молотов, в то время не только председатель Совнаркома, но еще и нарком иностранных дел, — вполне могли бы просчитать, что может с ними статься в гетто и концлагерях, когда рутинная депортация уже не решает всей проблемы.

По крайней мере, другой советский дипломат — Ф.Ф. Раскольников (бывший посол в Болгарии и невозвращенец-эмигрант) прекрасно уловил последствия такого отказа. Еще в сентябре 1939 года он обратился к Сталину с поистине пророческим открытым письмом: «Еврейских рабочих, интеллигентов, ремесленников, бегущих от фашистского варварства, вы равнодушно предоставили гибели, захлопнув перед ними двери нашей страны, которая на своих огромных просторах может приютить многие тысячи эмигрантов».

Проще всего было бы откликнуться на обнаруженный документ восклицанием типа: «Ах, оказывается, евреев Германии, Австрии и Польши можно было спасти! Гитлер предлагал их Сталину, а тот, сволочь, не согласился, не спас, оставил их на погибель!».

Но подумать так — было бы большим упрощением ситуации. СССР преследовал свои собственные интересы, реализации которых массовое прибытие евреев могло только помешать. И Сталин не был бы Сталиным, если бы руководствовался морально-вероятностными императивами или просто клюнул бы на удочку Гитлера и снял с него эту «головную боль».

Мало того: именно СССР оказался практически единственной страной, принявшей у себя значительные количества еврейских беженцев из той части Польши, что была оккупирована немцами в сентябре 1939 года. Те из них, кого против их воли депортировали на восток в июне 1940 года (контингент «беженцы»), оказались — опять-таки невольно и совершенно непреднамеренно — убереженными от смертоносного немецкого нашествия спустя год.

Получив отказ (или, что еще более вероятно, не получив из Москвы никакого ответа (11)), Эйхман едва ли расстроился. Он, привыкший изучать и знать своего врага, был готов и к этому.

Но серия неудач с территориальным решением еврейского вопроса — Ниско, Биробиджан, Мадагаскар, — безусловно, подтолкнули его к поиску и продумыванию и других путей — экстерриториальных, куда более радикальных и абсолютно надежных.

Казнь вместо высылки, газовые печи вместо гетто, яры и карьеры вместо лагерей, братские могилы вместо Мадагаскара или Дальнего Востока.

Да, вопрос тогда так и остался открытым. Но ненадолго — года так на полтора.

Его позднейшее и иное решение — народоубийство, — как известно, вошло в историю под страшным именем Холокост, или Шоа.

1. РГАСПИ. Ф.82 (В.М.Молотов). Оп.2. Д.489. Л.1. Подлинник. Вверху — помета, предположительно, адресата: «Арх.», то есть: «В архив».

2. Русины — группа восточнославянского населения, проживающая в Закарпатье, на востоке Словакии и юго-востоке Польши. Часть русинов считает себя отдельным этносом, часть — этнической группой в составе украинской нации.

3. Бригадефюрер СС Шталеккер был первым командиром айнзатцгруппы А, действовавшей в тылу группы армий «Норд» (погиб от рук партизан 23 марта 1942 г.).

4. Невозможно себе представить, чтобы Гейдрих и Молотов, действовали в этом случае абсолютно самостоятельно, без согласования, соответственно, с Гитлером и Сталиным, от которых оба находились на весьма короткой дистанции.

5. С июля 1940 г. это обозначение было сокращено до просто «Генерал-Губернаторство». Оно состояло из четырех округов — Краков, Варшава, Радом и Люблин. 26 октября 1939 г. Генерал-Губернатором был назначен Ганс Франк.

6. Конечно, всячески приветствовалось и выдворение евреев за пределы демаркационной линии с СССР, но у СССР тут была своя политика.

7. Согласно Фридману, венских евреев заставляли подписывать некий «Меморандум о переселении в польские провинции» с целью колонизационной деятельности (Friedman, 1989. P.710).

8. Интересно, что планы нацистов находили «поддержку» у части русской эмиграции в Германии, в частности, у Национально-Трудового Союза (См.: Заборовский Д. Опыт разрешения еврейского вопроса. // За родину, 1939. № 95, 15 декабря).

9. Именно в свете упований на этот план следует воспринимать и депортацию еврейского населения Бадена и Пфальца не куда-нибудь, а именно в Южную Францию.

10. Впрочем, «План Мадагаскар» еще несколько раз вспоминали на самом верху в пропагандистских целях вплоть до 1943 года. Сам же остров был оккупирован Великобританией в мае 1942-го.

11. Письмо Эйхмана Чекменеву было отправлено в архив без того, чтобы ответить на него: в истории советской дипломатии вполне обычная практика.

Теги: Холокост, евреи, гитлер, сталин, вторая мировая война


Содержание

Немец и русский - братья навек!

КУРСКАЯ ДУГА. Фильм четвертый. РЕШАЮЩИЙ НАТИСК.


КУРСКАЯ ДУГА
РЕШАЮЩИЙ НАТИСК
фильм четвертый


1 августа 1943 года. На севере Курской Дуги войска Красной Армии упорно прорывались к Орлу. Здесь бои приняли затяжной характер. На операцию Кутузов Ставка отводила всего пять дней. Но сражение шло уже почти три недели. Смогут ли советские войска добиться решительной победы? Во многом это зависит от успеха наступательной операции на южном фасе. Главные цели - сломить оборону опытного немецкого фельдмаршала Эриха фон Манштейна, освободить Белгород, а потом и Харьков. Однако командующий группой армий Юг сдаваться не собирался.

Михаил Мягков: "Для Манштейна это была возможность изматывать наши войска в обороне... наносить им непоправимый удар... Да? И тем самым затягивая войну и выиграть".


курская дуга
РЕШАЮЩИЙ НАТИСК


В Ставке Верховного главнокомандования Белогородско-Харковской операции дали кодовое название "Полководец Румянцев" в честь великого полководца XVIII века героя Семилетней войны. Тогда Россия уже успешно громила немцев, должна была разгромить и сейчас.

Михаил Мягков: "Необходимо было поднимать дух людей, потому что жили в неимоверно сложнейших условиях, не доедали. Надо было вспоминать свою военную историю, чтобы стало лучше понятно почему мы сейчас должны победить и почему мы побеждаем".

Для командующего Степным фронтом Ивана Конева успех предстоящего наступления тоже жизненно важен - пан или пропал.

Владимир Дайнес: "Когда он командовал осенью 1941 года Западным фронтом, он был освобожден от должности. В дальнейшем его преследовали в определенной мере неудачи, за что он был еще повторно снят с должности, но для него было очень важно, что ему доверили командовать вот Степным фронтом, как резерва Ставки, то есть Сталин, не смотря ни на что все-таки ему доверял".

Противник Конева генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн получил известность прежде всего благодаря своим операциям на Восточном фронте, вторжению в Прибалтику и штурме Севастополя. Манштейн знал вкус побед и понимал как их можно достигнуть. Именно поэтому он оставался наиболее опасным противником для советских генералов.

Владимир Дайнес: "Манштейн, он считался лучшим полководцем Гитлера. И он мог развить наступление. Тем более 2-ой танковый корпус СС - это был хорошо подготовлен как и 48-й. И Манштейн тоже, я должен сказать, нельзя его оглуплять, он тоже все свои действия продумал и он очень умело и своевременно маневрировал теми резервами, которые он имел".

Об этом умении хорошо знали и в Ставке.

03:19

К августу 1943 года бронетанковые силы Вермахта еще не успели оправиться от разгрома во время операции Цитадель и были сильно истощены. Из 1 тысячи 200 танков боеспособных была только половина. А времени на ремонт одного подбитого Тигра требовалось почти две недели. Отчасти поэтому Сталин торопил с началом операции Полководец Румянцев. Нужно было обыграть противника и не дать ему время на переброску подкреплений. Второй аргумент - необходимость скорейшего открытия Второго фронта. Победа на Курской Дуге могла стать решающим стимулом для союзников. Понимал это и Гитлер.

Валерий Замулин: "Ситуация в Африке с корпусом Роммеля шла к завершению. Катастрофа намечалась. Союзники в ближайшее время могут перейти в наступление на континенте, провести крупную десантную операцию".

Командующий Воронежским фронтом Николай Ватутин хотел осуществить классический маневр - окружение и уничтожение врага по сходящимся направлениям. План был действительно эффектным и в принципе он мог быть реализован.

Валерий Замулин: "Эту идею он предложил сначала в телефонном разговоре Сталину, потом в письме. Почему она возникла? Потому что силы были колоссальные. Фронт восстановили в кратчайшие сроки. Строительство оборонительных рубежей шло полным ходом. За Воронежским фронтом уже разворачивали силы Степного фронта. И Ватутин предложил анализировать данные разведки, понимая, что немцы не успевают восстанавливать свои силы, войска он предложил первым нанести удар и навязать свою волю противнику".

Борис Уткин: "Командующий нашего фронта Ватутин, человек нетерпеливый, чувствительный, своеобразный, даже по сравнению с обычными полководцами. Человек порыва и человек определенной скрытности, требовал только наступать. И его, конечно, всячески поддерживал Никита Сергеевич Хрущев, который член Политбюро, был членом Военного Совета фронта".

И все же Конев выступил против. Весь его опыт поражений говорил о том, как опасно недооценивать противника. Сталинградское окружение Паулюса далось Красной Армии с большим трудом. Сейчас же ни сил, ни времени, чтобы создать действительно мощные группировки на внешних флангах Степного и Воронежского фронтов не было. Предложение Конева не окружать, а вытеснять противника, нанося ему по всему фронту постоянный большой урон. И начинать следует как можно скорее.

Ставка предложение Конева поддержала. Сокрушать, нанести основной удар смежными флангами Степного и Воронежского фронтов из района северо-западнее Белгорода и затем расколоть вражескую группировку на части. Навстречу в юга должны ударить силы юго-западного фронта, чтобы не дать противнику отойти из Харькова на запад и юго-запад. Впоследствии ударом на Ахтырку планировалось изолировать район Харькова, не давая немцам подтянуть резервы. Конев верил в то, что этот план действительно сработает и принесет победу. В противном случае он бы навсегда лишился доверия Сталина и запросто мог бы окончить жизнь в лагерях.

К розыгрышу своей главной стратегической партии на Курской Дуге Конев приступил уверенно и решительно. При том, что прекрасно понимал – испытание будет труднейшим. Особенно если учесть, что даже не полностью укомплектованные войска Манштейна представляли серьезную угрозу.

Михаил Мягков: "Это искушенные, опытные части, которые привыкли убивать и надо было невероятные усилия приложить, чтобы вот этих эсэсовцев, обученных всеми способами убийства не только остановить, а разгромить... Да? И отбросить назад".

После провала операции Цитадель Эрих фон Манштейн считал, что советское командование готовит сильные охватывающие удары в направлении Харькова. Именно здесь он и выстроил мощный рубеж обороны. Но в советских штабах тоже хорошо изучили противника и понимали на что тот рассчитывает. Готовясь к обходным ударам Манштейн неизбежно должен ослабить позиции непосредственно на линии фронта, а план Конева как раз и заключался в том, чтобы этот фронт разрушить.

Михаил Мягков: "Конечно не все было гладко, но мы прорвали заранее эшелонированную немецкую оборону. Часто по тем позициям, которые можно наверное было каким-то образом обойти, но цель ставилась скорее прорвать вот эту оборону для того чтобы скорее выйти к Харькову для возможности уничтожить вот эту Харьковскую группировку противника".

Важнейшая миссия во время наступления отводилась авиации. Задача Ставки - завоевать господство в воздухе. Уже к августу 1943 кроме 2-ой воздушной армии на Белгородско-Харьковское направление была переброшена 5-ая воздушная армия генерал-лейтенанта Горюнова. А это более 750 самолетов. Всего на линии фронта было сосредоточено около 2 тысяч машин.

Дмитрий Хазанов: "Соотношение было 2 к трем в нашу пользу накануне сражения, но мы имели очень значительные уже резервы и стоял вопрос только как этими силами грамотно и оптимально распорядится".

Одна из основных задач командования - обучить личный состав технике ведения боя на иностранных самолетах. Значительная часть резервов состояла из американских и британских машин, которые поставлялись в СССР по системе помощи ленд-лиз.

Валерий Романовский, историк, исследователь Ленд-лиза: "Первым делом получали истребители, потому что Советский Союз испытывал наибольшую нужду в самолетах истребительного типа. А какие самолеты это были? Начали с Томагавков и Харрикейнов, потом пошла Аэрокобра".

Александр Нестеров, заместитель директора музея "Союз-Ленд-лиз": "Когда сел за штурвал этого самолета Покрышкин, перевел все огневые средства на одну гашетку... Когда в прицел его попадал вражеский самолет - он был обречен".

К августу 1943 легендарный советский ас Александр Покрышкин сбил уже 24 немецких самолета. На своем истребителе Бел П-39 Аэрокобра он принес Красной Армии первые серьезные победы на Кубани. И теперь во время Курской битвы его приемы ведения боя тщательно изучали во всех авиаполках.

Йенс Венер, сотрудник военно-исторического музея Бундесвера, (Дрезден, Германия): "Влияние Покрышкина на ведение войны в воздухе заключалось не столько в успехе его полка или количестве сбитых самолетов, сколько в разработке современной летной практики для советских ВВС, которую затем стали применять в других полках. Это значит, Покрышкин принял существенное участие в модернизации советских ВВС".

Особо изучался пилотами тактический прием под названием Кубанская этажерка. Во время атаки машины распределялись по разным высотам, а не летели друг за другом, что позволяло многократно повысить маневренность. Но чтобы освоить новые приемы ведения боя требовалось время, а его катастрофически не хватало. Приходилось как говорится все схватывать на лету.

При планировании наступления в штабах Воронежского и Степного фронтов очень опасались того, что противник в последний момент решит усилить позиции в районе Белгорода. Манштейн имел отличное оперативное мышление и вполне мог принять такое решение. Как же отвлечь его внимание? Решено было применить военную хитрость - имитировать концентрацию войск на правом фланге Воронежского фронта в полосе наступления 38-ой армии генерала Чибисова. Возле небольшого городка Мережа было построено более 500 макетов танков и артиллерийских орудий. Каждый день солдаты передвигали фальшивую технику, имитируя военные маневры. Радисты наполняли эфир дезинформацией. В итоге у немцев сложилось полное впечатление, что именно здесь Красная Армия пойдет в наступление.

Роман Тёпель: "С немецкой стороны мало что предпринималось для маскировки. Были некоторые перемещения войск на соседних участках, но не было масштабных отвлекающих маневров, якобы другие группы армий готовили наступление. Это вовсе не собирались делать".

Утром 3 августа 1943 года все приготовления на южном фасе Курской Дуги были закончены. Войска замерли перед атакой. Операция Полководец Румянцев началась в 6 часов 30 минут утра. Всего за 5 минут до начала артиллерийской подготовки передовые позиции немцев атаковали 86 бомбардировщиков ПЕ-2.

Дмитрий Хазанов: "Пикирующие бомбардировщики наносили удары по опорным пунктам, по артиллерии, ну, скажем так, чуть дальше, но в ходе Курской битвы случалось, что и тоже наносили удары прямо на линии фронта. И хоть считается, что самолет ПЕ-5 он пикирующий, на самом деле ударов с пикирования было совсем не так много и почти все корпуса резервов Главного командования они бомбили вот с горизонтального полета, кроме одного 1-го бомбардировочного корпуса, которым командовал тогда полковник Полбин, вот там, как раз, начали осваивать вот эти пикирующие ПЕ".

Клубы черного дыма еще не успели рассеяться, когда по немецким войскам открыла огонь артиллерия обоих фронтов. Спустя три часа мощнейшего артналета советские войска пошли в наступление. На острие удара 1-ая и 5-ая танковые армии. Для Манштейна это наступление оказалось полной неожиданностью.

Эрих фон Манштейн: "Мы надеялись в ходе операции Цитадель разбить противника настолько чтобы рассчитывать на этом фронте на определенную передышку. Однако эта надежда оказалась потом роковой для развития обстановки на северном фланге группы, так как противник начал наступление раньше, чем мы ожидали".

В результате мощного наступления немецкая оборона была прорвана практически сразу. Части группы Кэмпф начали отход в строну Харькова.

В 2 часа утра 5 августа генерал-полковник Конев приказал натиск на позиции немцев под Белгородом усилить.

Командующий 11-ым корпусом Эрхард Раус, чьи войска держали оборону у Белгорода так описывает наступление Красной Армии: "Когда вся легкая артиллерия противника открыла огонь, действие приобрело вид шабаша ведьм. Сосредоточенный на небольшой площади дьявольский огонь уничтожил все оборонительные сооружения. Вырванные с корнем стволы деревьев покрывали землю. Солдаты могли лишь искать спасения от адского огня и ждать неизбежной атаки советской пехоты".

Не смотря на достаточно укрепленные позиции, которые немцы готовили в самом городе, им пришлось отходить из Белгорода, поскольку он был охвачен советскими войсками с трех сторон.

5 августа на его улицы ворвались солдаты 270-го гвардейского стрелкового полка 89-ой стрелковой дивизии, а к утру Белгород был освобожден.

Михаил Мягков: "И здесь было понятно, то что вот - это уже все, это перелом, мы дальше будем идти вперед. Каждый освобожденный город – это освобожденные наши люди, способные к жизни. Это радость".

Во многом успеху советскому наступлению способствовала слаженная работа сухопутных и воздушных войск.

Дмитрий Хазанов: "Командиры, как правило на уровне командира дивизии, его заместители, командиры полков находились на наблюдательных пунктах наземных войск. И если танковый корпус вел наступление, то в командирской машине находился офицер, подготовленный и он наводил, ну скажем, штурмовики, не давая возможность противнику построить оборону. Давали целеуказание, где надо нанести удар, куда надо вызвать истребители. И от того насколько эффективно и слаженно работал этот механизм зависел успех".

За первые дни боев на Белгородском направлении пилоты 2-ой и 5-ой воздушных армий совершили свыше 2 тысяч 600 вылетов против 520 8-го воздушного авиационного корпуса немцев.

6 августа маршал Советского Союза Жуков и генерал-полковник Конев направили Сталину доклад с предложениями по дальнейшему развитию операции Полководец Румянцев. Основные усилия должны быть сосредоточены в направлении Харькова. Жуков и Конев просили выделить существенные пополнения - 35 тысяч солдат, 200 танков Т-34, 100 танков Т-70, 35 танков КВ, четыре полка самоходной артиллерии, две инженерные бригады и 190 самолетов. Ставка нашла возможность этот запрос удовлетворить. Харьков нужно было взять, причем так чтобы противник не смог отбить его обратно. К августу 1943 этот город уже трижды переходил их рук в руки. Осенью 1941, весной 1942 и в марте 1943, когда после неудачного советского контр-удара немцы сумели оставить его за собой. Гитлер требовал любой ценой Харьков удержать. Здесь были сосредоточены ценнейшие ресурсы и мощная производственно-ремонтная база Вермахта.

Но главное, потеря города угрожала положению Третьего Рейха в Турции и Болгарии. Речь шла о возможной потере важных союзников.

Роман Тёпель: "Речь шла о том, чтобы удержать страны от вступления в войну против Германии. Прежде всего Турцию. Так как оттуда Германия получала сырье. И естественно речь шла о том, чтобы показать своим союзникам или своему собственному народу, что Вермахт непобедим. И чтобы показать прежде всего противнику - Вы можете стараться сколько угодно, у Вас может быть союзников сколько угодно, вы можете бросать в битву сколько угодно сил – Вы нас не победите".

На совещании в Ставке Гитлера Манштейн в достаточно жесткой форме требовал у фюрера усилить группу армий Юг. Он был крайне убедителен. Но все, чего мог добиться фельдмаршал - обещание перебросить под Харьков все возможные резервы, которые получится высвободить у группы армий Центр на севере Курской Дуги. Фактически Гитлер признавал, что резервов нет. Манштейн мог рассчитывать только на себя. В итоге он начал спешно перебрасывать под Харьков все, что мог: дивизии СС Дас Райх, Мертвая голова и Викинг.

Чего в командовании Вермахта не ожидали так это проблем в собственном тылу. За два года оккупации никаких партизан здесь быть уже не должно. И тем не менее именно они создали в тылу группы армий Юг транспортный коллапс.

Михаил Бурыкин, ветеран Великой Отечественной войны: "Партизанам была поставлена задача - организовать операцию "Рельсовая война". Это значит, партизаны полностью держали под контролем и подрывали рельсы, сотни километров за ночь подрывали. Пока они восстановят, сколько времени? Второе. Поезда подрывали с оружием. И кроме этого партизаны постоянно информировали Центральный фронт, Воронежский фронт, Степной фронт и Юго-Западный".

Накануне партизанской операции из резерва Степного фронта в леса было доставлено 150 тонн толовых шашек. 156 тысяч метров бикфордового шнура. 595 тысяч капсулей-детонаторов, а также оружие и боеприпасы. Фактически тогда была сформирована дополнительная народная армия против которой немцы использовали всю свою оборонительную мощь - от артиллерии и танков до авиации 42-го авиакорпуса.

Михаил Бурыкин: "Бомбили, бомбили по четыре раза в день. И у меня часы были и уже я знал через сколько времени: "Все ребята, готовьтесь. Сейчас прилетят". Первая бомбежка когда налетели, мы спрятались. Так вот они на бреющем полете. Вот тут я в Бога поверил, понимаешь, господи помоги".

Это невероятно, но только за первую ночь партизанской операции было взорвано 42 тысячи рельсов, на воздух взлетели десятки мостов и железно-дорожных станций. Но самое болезненное - под откос уходили целые составы с оружием и личным составом, которые так нужны были Манштейну на передовой.

7 августа 1943 года в наступление пошли войска левого фланга Воронежского фронта. В 2 часа ночи в районе поселка Борисовка передовые части пошли в атаку на основные силы 4-ой немецкой танковой армии. Несколько дней советские войска прогрызали оборону противника и днем и ночью, не оставляя немцев в покое.

БОрис Гурский: "Единственный был недостаток, вот в ходе наступления всегда опаздывала кухня. Не могли мы вовремя покормить людей. Мы пошли вперед, а пока эти самые тылы поднимутся... они ж в тылу... пока поднимутся, пока догонят нас, проходит полсуток, а то другой раз и сутки и мы вот так голодные гнали и злые были поэтому".

Колоссальные усилия советских частей оказались не напрасны. Немцы оставляли позицию за позицией, не успевая провести эвакуацию.

Роман Тёпель: "У немцев была еще одна проблема. Министр вооружений Альберт Шпеер, который старался впечатлить Гитлера цифрами. Он постоянно говорил: "Мы увеличили объем производства, у нас каждый месяц на 200 танков становится больше". Но что немцам не хватало так это были запчасти, поэтому сотни поврежденных танков стояли в мастерских, а запчастей не было".

Разгром 4-ой танковой армии в районе Борисовки и последующее продолжение наступления частей Воронежского фронта не позволили немцам угрожать советским соединениям, наступающим на Харьков, ударами во фланг. Надежды Манштейна подтянуть резервы к Харькову оказались пустыми.

Роман Тёпель: "К большому неудовольствию Манштейна, Гитлер все же задействовал не все силы, которые можно было бы использовать. Например, 24-ый танковый корпус с 23-ей танковой дивизией и дивизия СС Викинг в Донбассе все время боялись - Красная Армия начнет там наступление и нам нужны будут резервы. Манштейн все время говорил: "Курск важнее. Мне нужен 24-ый танковый корпус. Тогда мы можем победить под Курском". Гитлер отвечал: "Я не хочу рисковать. Он останется на Донбассе". Так что этот разлад продолжался все лето 1943 года. В это время для Гитлера был важнее Донбасс, а Манштейн и другие генералы говорили, что самое важное - это провести операцию и разбить советские резервы".

Тем не менее, даже имеющимися силами Манштейн стремился во что бы то ни стало наступление Красной Армии сорвать.

8 августа возле города Золочев 5-ую гвардейскую танковую армию мощным огнем встретили Тигры 3-ей танковой дивизии немцев. Но уже 9 августа советские войска Золочев взяли.

Правда эта победа оказалась очень тяжелой. Манштейн сумел значительно ослабить наступательную мощь советских войск.

9 августа советские войска взяли Золочев, но эта победа оказалась очень тяжелой.

Манштейн в свою очередь сумел добиться своей цели и значительно ослабить наступательную мощь советских войск.

24:28

Валерий Замулин: "Уже с 9 августа советское командование было вынуждено из-за высоких потерь вывести часть сил, например, две армии были выведены на комплектование. 6-ую гвардейскую полностью вывели, 5-ую танковую передали Степному фронту, но ее тоже фактически вывели на пополнение. В ходе наступления начали верстать новый план наступления".

Положение Степного фронта осложнялось тем, что стремясь удержать Харьков немцы создали на его подступах прочные рубежи обороны с развитой системой опорных пунктов. На их преодоление можно было потратить все силы, а результат при этом оставался под вопросом.

Константин Мищенко: "В резерве находились танковые полки, которые тоже потом в случае необходимости могли быть задействованы. То есть сразу всеми силами в бой не вступали, то есть держали резервы и в общем готовили определенные сюрпризы. Но, конечно, накал был очень серьезный".

К 11 числу на Центральном участке Воронежского фронта Манштейн нанес встречный удар.

Константин Мищенко: "Удар был очень мощной силы и... не всегда получалось на то, на что надеялись. Поэтому иногда, где-то в полемике боя кто-то чего-то не понял их приказов, поэтому часто выкатывали на не те позиции, попадали под собственный обстрел и в общем попадали в западню, поэтому здесь тоже классически в общем-то получилось то, что иногда случалось на фронте. То есть, все просчитать было весьма сложно".

Ватутину пришлось перейти от наступления к обороне. Однако на то, чтобы удержать Харьков у Манштейна сил уже не было. Именно тогда войска Степного фронта Ивана Конева пошли в наступление.

По мнению Конева лучше всего было навязать Манштейну сражение на ближних подступах, ведь воевать на улицах чревато большими потерями и разрушением самого города.

В 9 утра 11 августа 1943 года через полчаса артиллерийской подготовки танковые бригады с десантом на броне двинулись к южной окраине Харькова. Их задача - перерезать дороги, ограничив немцам пути к отступлению. Чтобы не допустить похода вражеских резервов самолеты 5-ой воздушной армии должны были прикрыть ударные группировки 5-ой гвардейской танковой и 53-ей армии.

26:54

На карте план выглядел убедительно. Казалось немцев можно выдавить с оборонительных рубежей. Тем не менее пришлось прогрызаться. Манштейн придумал оригинальный ход.

Валерий Замулин: "Разведка не доложила, а разведка была не в состоянии эти данные собрать. Между первой и второй линиями обороны немцы, необычный случай, немцы сосредоточили сразу две танковые дивизии. Это серьезно укрепило оборону на направлении главного удара и привело к тому, что план наступления обоих фронтов и Воронежского и Степного в первых дней был нарушен, а к 8 августа общий план был практически сорван".

Немцы явно не ожидали, что советские войска не позволят им подтянуть резервы к Харькову. Воронежский фронт непрерывно атаковал по всей линии соприкосновения.

27:46

11 августа между 1-ой танковой армией генерала Катукова и передовыми частями дивизии Дас Райх и Мертвая голова произошло ожесточенное встречное сражение. Бой продолжался на протяжении 5 часов. В итоге наступление Красной Армии было остановлено.

Михаил Мягков: "Здесь безусловно немцы сопротивлялись ожесточенно. Танковые контрудары, которые они наносили, они были достаточно серьезными".

12 августа состоялся еще один встречный бой. Но противник вновь заставил советский войска перейти к обороне. Тогда на помощь первой танковой армии пришли части 5-ой гвардейской танковой армии и 32-ой гвардейский стрелковый корпус. Совместными усилиями противника удалось остановить. Манштейн тоже продолжил наносить контрудары по всем направлениям.

15 августа части дивизии СС Дас Райх прорвали оборону и устремились в направлении поселка Богодухово. Но уже на следующий день их остановили мощным огнем. На этом наступательные возможности Манштейна иссякли.

Тем временем Иван Конев готовился к последнему решительному удару по Харьковской группировке немецких войск.

Согласно плану наступления 1-ый механизированный корпус 53-ей армии выбивал противника из лесного массива на северо-западе Харькова. Туда же была переброшена 5-ая гвардейская танковая армия и частично войска 69-ой армии. С юга и юго-востока на город наступали части 57-ой армии юго-западного фронта.

Борис Гурский: "И пошли вперед, погнали немца... Как раз была лесистая местность. Немцы не любили эти места. Они боялись лесистых мест. А там же леса, леса, леса. И там у них было только такое легкое заграждение. Ну, может быть где-то какая-то рота стояла перед нами. Но они не любили вступать в бой. Как-то мы их полукругом взяли, они почувствовали беду и бежали".

С началом советского наступления воздушная обстановка в районе Харькова резко обострилась. Истребители противника, действуя группами в 10-12 машин, оказывали активное сопротивление. Советская авиация непрерывно патрулировала поле боя и дороги по которым отступали немецкие войска. Фельдмаршал Манштейн больше не видел способов оставить за собой Харьков и поставил пред Гитлером вопрос - сдать город либо согласиться с гигантскими потерями, которые позволят Красной Армии продолжить наступление вплоть до Днепра.

Роман Тёпель: "В конце концов Манштейну все же удалось уговорить Гитлера отказаться от Харькова по военным причинам, так как мол другие города и населенные пункты на Восточном фронте намного важнее".

То, что Манштейн не удержит Харьков прекрасно понимал и Конев. Вопрос какой ценой достанется эта победа. Была высока вероятность того, что Манштейн уже отдал приказ взрывать стратегически важные объекты. Чтобы не допустить уничтожения города вечером 22 августа командующий Степным фронтом принял решение о ночном штурме.

Среди ночи город вдруг озарился тысячью огней - Красная Армия пошла на штурм и немцы были захвачены врасплох.

Борис Гурский: "Они никогда ночью не воюют. Ха-ха! Они спали а только были эти самые, пулеметчики-часовые, которые охраняли передний край. А у нас получилось так, что мы как-то шли сбоку и они растерялись, стали убегать, стрелять и подняли тех, которые спали, и они уже не могли стрелять, быстренько драпали от нас".

Утром город от противника был очищен в третий раз за войну. И на этот раз в Москве была уверенность, что в последний. Конев выдавил немцев из города, оставив для отступления лишь небольшой коридор. Им вполне предсказуемо и воспользовался Манштейн.

Сергей Суворов: "23 августа взятие Харькова. Это одна из важнейших побед. Здесь окончательно укрепилась уже вера у людей... То есть, если Сталинград, понятно, да, мы там грохнули как бы... почувствовали... то после Курской битвы у нас оборонительных-то операций больше не было".

Михаил Мягков: "Наше превосходство именно в количестве танков, которое уже было... Да? Уже в опыте танкистов, который имелся. Маневре сил, который мы производили, в опыте полководцев и самое главное, конечно, героизм наших воинов, позволил отразить вот эти немецкие танковые контрудары и в конце концов уже выйти к Харькову и 23 августа освободить окончательно вот этот город".

На следующий день о потере важнейшего опорного пункта фельдмаршал уже докладывал Гитлеру.

Константин Мищенко: "Гитлер был очень сильно расстроен и считал что во всем виноваты генералы... Поэтому опять генералы украли у него победу. Там ведь были серьезные подразделения. Скажем, дивизии Рейх, Мертвая голова, Адольф Гитлер. Они там серьезно были потрепаны и ряд командиров было смещено со своих должностей."

33:40

Очевидно в следствие прямого приказа из Берлина Манштейн начал атаку последней надежды. Вечером 28 августа части группировки Кэмпф ворвались в город. Они сумели добраться практически до центра, но к утру их полностью уничтожили. Операция полководец Румянцев была завершена. Вместе с освобождением Харькова была завершена и битва на Курской Дуге.

Валиерий Замулин: "В ходе этой наступательной операции противник понес очень большие потери и в живой силе и в технике. Поэтому сразу после освобождения Харькова фактически было создано очень благоприятное условие для прорыва к Днепру".

Константин Мищенко: "После этого сражения Вермахт был уже не в состоянии в общем-то провести мощную наступательную операцию. То есть, стратегическая инициатива полностью перешла к Красной Армии".

Победа советских войск под Курском стала переломной не только для хода войны, но и лично для ее участников. Военная удача окончательно покинула фельдмаршала Эриха фон Манштейна. С тех пор он больше не выиграл у Конева ни одного сражения, ни на Днепре, ни на Правобережной Украине, ни в Румынии. В то время как генерал Иван Конев, который до Курской Дуги победами не блистал был отмечен особо. 26 августа 1943 года ему присвоено воинское звание генерала армии и вручен орден Суворова I степени. После взятия Харькова Иван Конев уверенно вошел в число лучших советских полководцев.

После успешной военной кампании лета 1943 изменилось мнение немцев о советских солдатах. Исчезло прежнее высокомерие. Стало понятно, что русские сражаются отчаянно и умело до победного конца.

Йенс Венер: "До этого говорили, что русские могут хорошо воевать только зимой, а немцы летом. А с этого момента стало ясно, что дело не в зиме и лете".

Наступательный потенциал Красной Армии теперь был очевиден и для союзников. Всего несколько месяцев назад Рузвельт и Черчилль встречались в Касабланке, строили планы относительно послевоенного будущего Европы. Но в августе 1943 стало понятно - без мнения СССР на поствоенном пространстве уже ничего не решить.

Константин Мищенко: "Коренное изменение хода военных действий оно очень сильно повлияло на наших союзников. Ведь они до Курской битвы так и не отважились открыть Второй фронт. Ведь основная тяжесть борьбы с германскими войсками лежало как раз на Красной Армии. То есть 70% подразделений немецкого Вермахта находилась на востоке. Успешное, вот, завершение Курской битвы и стремительное продвижение Красной Армии на запад оно побудило наших союзников решать вопрос с открытием Второго Фронта".

Одним из важных итогов Курской битвы стала подготовка встречи союзников в Тегеране. США и Великобритания убедившись, что у Гитлера не осталось больше сил для продвижения на Восточном фронте наконец решились вступить в войну.

Результаты разбирали не только в Москве и Берлине, но и во всем мире. Масштаб поражал.

По оценкам военных историков в августе 1943 фронт наступления советских войск расширился на рекордные 300 километров. Такой широкой полосы наступления Красной Армии еще не было.

Великое противостояние длилось 50 долгих дней. Это было одно из самых грандиозных сражений за всю историю войн. Сражение, доказавшее мощь советского оружия и волю народа к победе.

Производство ООО "ГПЦ Продакшн" по заказу
ОАО "ТРК ВС РФ "Звезда". 2018 г.

Содержание

Немец и русский - братья навек!

Сериал "Вторая мировая. День за днем." Семьдесят четвертая серия. Декабрь 1944 года.


Вторая мировая. День за днем.

Семьдесят четвертая серия

Виктор Правдюк: "В послевоенном Советском Союзе история как правило писалась для одного человека. Сначала для Сталина. Потом для Хрущева. Затем переписывалась для Брежнева. И так далее. Трудно себе даже представить, но ни один советский историк не работал, не посетил, не был в Главном военном немецком архиве, расположенном в городе Фрейбурге. Как же они писали историю? Если представить себе такую сложную битву, как сражение на Курской Дуге, ее просто невозможно понять, если не увидеть документы противоположной стороны. Впрочем, если на первом месте идеология, то документы просто мешают.

Вторым источником, конечно с учетом их субъективизма, могли бы стать воспоминания участников войны. В свое время Воениздат издавал их сотнями, но цензура так прореживала эти книги, что пользоваться ими можно весьма и весьма относительно. Во всяком случае из моих личных встреч с маршалами Баграмяном, Рокоссовским, Ротмистровым, генералами Ильюшенко, Кабановым, Ласкиным и другими, можно сделать вывод, что деятельность на войне этих известных генералов и маршалов весьма не похожа на то, что они описывают в книгах.

Поэт Александр Трифонович Твардовский в своих рабочих тетрадях сделал несколько записей о военных мемуарах. Вот например о книге генерала армии Штименко "Генеральный штаб в годы войны": "Книга написана, как я говорю, не только до XX съезда, но местами как будто даже до войны".

Представляете себе историческую ценность книги, которая о войне, но написана как-будто до войны?

Или о книге маршала Мерецкова: "Книга более сдержанная, но та же апология и та же бесстыдная манера".

Две записи в рабочих тетрадях Александр Трифонович Твардовский сделал о книге маршала Жукова "Воспоминания и размышления": "Книга эта может ввести в заблуждение простодушных или замшелых разумом тем, что сталинизм ее выступает в сочетании с жуковизмом, профессионально ограниченным и весьма претенциозным духом полководческой автобиографии. Кровавая книга, не замечающая того, что она вся в крови, народ для него картошка, как говорил солдат в Климе Самгине. Он воюет именно числом, постоянно требуя пополнений, не считая людских жизней, не удрученный ни мало их гибелью и страданиями. Он, как и вообще Верховное командование, тушит пожар войны дровами ее - людьми. Загрузить так, чтобы трудно было пробиться пламени".

Эти записи Александр Трифонович Твардовский сделал в рабочих тетрадях еще в 1968 году.

Не прожить наверняка - без чего?
Без правды сущей".

декабрь 1944 года


На Филиппинском острове Лейта в начале декабре боевые операции замедлились из-за затяжных ливневых дождей, которые превратили грунтовые дороги в болото. Чтобы ускорить освобождение острова Лейте 7 декабря американцы высадили десант на западном его побережье. Японцы на высадку среагировали с большим опозданием, потому что отбивали в этот день атаки американцев с юга и с севера. Летчики-камикадзе попытались остановить высадку, потопив своими самоубийственными ударами три эсминца, но десантников 77-ой дивизии это не остановило.

К 21 декабря американская морская пехота установила полный контроль над островом Лейте.

Следующий остров Филиппинского архипелага, который войскам генерала Дугласа Маккартура необходимо было взять на пути к столице Филиппин Маниле, был остров Мендора.

15 декабря 3-ий американский флот беспрепятственно высадил на него около 30 тысяч сухопутных войск, авиационного персонала и частей обслуживания. Ослабевшая японская авиация была связана палубными истребителями США и ничем не могла помочь в обороне Мендоры. Но неожиданно на помощь японцам пришла могущественная природа.

Андрей Терещук: "К декабрю 1944 года военно-политическая ситуация в Греции продолжала оставаться крайне напряженной. Из Италии сюда была переброшена греческая горная бригада, вокруг судьбы которой сразу же завязались споры между Папандреу и руководителями национально-освободительного фронта ЭАМ. В то же самое время в Греции начинается формирование батальонов национальной гвардии. Планировалось создать 30 таких батальонов по 500 человек в каждом. Англичане очень серьезно на них рассчитывали. Грянул правительственный кризис - шесть министров греческого правительства, связанных с ЭАМ ушли в отставку, а в Афинах началась всеобщая забастовка. И вот, на фоне этих очень не простых событий 3 декабря 1944 года в столице Греции произошли вооруженные столкновения между прокоммунистическими формированиями с одной стороны и полицией с другой стороны. эти столкновения и спровоцировали начало открытой, кровопролитной гражданской войны. Британский пятитысячный контингент, который состоял в основном из десантников и морпехов с большим трудом удерживал центр Афин. Шли ожесточенные уличные бои. Ситуация в Греции приобрела столь серьезные и опасные очертания, что в последние декабрьские дни 1944 года Черчилль и Идон прибыли в Афины".

2 декабря фельдмаршал Вальтер Модель в качестве делегата от генералов Западного фронта встретился с Гитлером и попытался заставить фюрера изменить масштабы и цели предстоящего наступления против союзников. Но Гитлер решил действовать под девизом "Все или ничего", и командование немецких войск добилось только переноса операции с 7 на 14 декабря для дополнительного оснащения войск горючим, боеприпасами и саперным снаряжением.

Цитаты.

"Жизненно важно время от времени, - заявил Гитлер, - разрушать уверенность противника в победе, ясно показывая ему путем наступательных действий, что его планам не суждено сбыться. Успешной обороной этого не достичь так эффективно как успешным наступлением. Противник тоже измотан. С точки зрения технического оснащения обе стороны примерно в равном положении. Что касается танковых сил, то у противника может быть больше танков, но у нас танки лучше".


Главный инквизитор Германии, председатель Имперского народного трибунала, руководивший расправой над участниками заговора против Гитлера 20 июля Роланд Флейслер в начале декабря прислал Гитлеру семь томов уголовного дела против писателя Эрнтста Юнгера. Юнгер служил в Париже, занимался охраной культурных объектов, дружил с очень многими представителями французского искусства и культуры. У него было много знакомых генералов и офицеров участников заговора против Гитлера. В деле были отмечены оппозиционные, антинацистские высказывания Эрнста Юнгера. Юнгер был культовой фигурой Германии. Участник Первой мировой войны, командир роты он был 14 раз ранен, был организатором очевидно первого отряда спецназа на Западном фронте. Как писатель он отличался консервативностью и в первые годы деятельности Гитлера и его партии поддерживал их. Как философ Юнгер стал известен после выхода его книги "Рабочий" и эссе "Тотальная мобилизация". Репрессии против Юнгера означали бы сколь сильны разочарования в нем Гитлере и фюрер решил Юнгера не трогать, а дело сдать в архив. Эрнст Юнгер прожил 103 года и умер в 1999 году".

Главным фронтом на востоке в декабре стала конечно Венгрия. После ухода с политической арены адмирала Миклоша Хорти венгерское правительство Салоши, разделявшее нацистскую идеологию, решило в борьбе с Красной Армией стоять до конца. Почему Сталин не изменил общий план наступления в пользу берлинского направления и отказа от кровавой мясорубки в Венгрии? Потому что самым важным тогда стала борьба за коммунистическую власть в Югославии и Венгрии. А несколько сотен тысяч советских солдат, умиравших на венгерских полях сражений вряд ли догадывались, что погибают они за колхозы и ГУЛАГ для венгров.

2-ому Украинскому фронту маршала Родиона Малиновского в первые десять дней декабря взять Будапешт не удалось. Но войска фронта сумели, заняв междуречье Дуная и Тиссы, отрезать путь на север Будапештской группировке противника.

Кирилл Александров: "Невероятными потоками солдатской крови была омыта медаль за город Будапешт, воспетая Марком Бернесом в одной из его лучших песен 60-ых годов. Действительно, Гитлер придавал гораздо большее значение удержанию Венгрии и Будпешта, едва ли не большее, чем отражению готовящегося советского наступления на Берлин. В ноябре-декабре 1944 года германская военная промышленность произвела 2 тысячи 299 танков и самоходных установок, однако на Восточный фронт было отправлено только 921 единица. И то, основную часть подкреплений техникой получала не группа армий Центр, которая противостояла советским войскам в центральном секторе Восточного фронта, а группа армий Юг, которая билась с войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов на территории Венгрии. К концу декабря 1944 года Вермахт на Восточном фронте имел 24 танковых и 7 моторизованных дивизий, в том числе из них 13 танковых и две моторизованных дивизий, почти половина, дрались против Красной Армии в Венгрии. В этой связи возникает естественный вопрос: почему Сталин не воспользовался благоприятным для советской стороны распылением сил противника? Почему Красная Армия концентрировавшаяся на границе с Восточной Пруссией севернее Варшавы, где она превосходила чуть ли не втрое практически все германские вооруженные силы на Восточном фронте, почему она не нанесла удар на берлинском направлении раньше? Почему Берлин не был взят зимой 1945 года, что конечно приблизило бы окончание войны в Европе? Почему Сталин тянул с наступлением, о котором еще в начале декабря 1944 года, глядя на карту, с отчаянием сказал генерал-полковник Георг Рейнгард: "Когда русские нанесут свой последний удар от останется только один железный лом".

Секреты.

17 декабря в Вашингтоне обсуждалась проблема будущего применения будущей атомной бомбы, в создании которой американо-английский проект Манхеттен в течение 1944 года достиг больших успехов. Участниками совещания в узком кругу были президент США Франклин Рузвельт, председатель объединенного комитета начальников штабов Джордж Маршал. Министр обороны Генри Симпстон и отвечавший за Манхеттенский проект генерал Лесли Гроувз. Участники совещания пришли к выводу, что против Германии атомную бомбу применять уже поздно. Стимпсон решительно выступил за атомный удар по Японии. Никто ему не возражал, но окончательного решения президент Рузвельт не принял. Да ведь и бомбы еще не было.


Виктор Правдюк: "Война кроме всех приносимых ею бед, является безусловным двигателем прогресса. В 1944 году началась эпоха ракетной реактивной техники. 1944 год был главным в создании оружия самого массового поражения - атомной бомбы, основанной на достижениях ядерной физики. В Америке набирал силу Манхеттенский проект, совместный англо-американский проект. Его руководителями были 38-милетний физик Роберт Оппенгеймер и генерал Лесли Гроувз. В Америке мало кто знал об этом проекте, а между тем в штате Нью-Мексика в селении Лос-Аламос уже была проделана главная часть пути к обретению атомной бомбы. Да, в Америке об этом мало кто знал, но советская разведка была прекрасно осведомлена о том, что происходит в ЛОс-Аламосе. Советскими дублерами Оппенгеймера и Гроувза были физик Игорь Курчатов и выпущенный из тюрьмы бывший нарком вооружений, снова занявший свой пост, Борис Ванников. Советская разведка сообщала им о том, что происходит в Лос-Аламосе, там у нее было не менее шести агентов. Физики Советского Союза давно уже задумывались о методах создания атомной бомбы, но у нас не было тех материально-технических ресурсов, которыми пользовались американцы. И поэтому разведка для советского ядерного проекта из многих дорогостоящих вариантов выбирала тот, который в Лос-Аламосе уже принес успех. А вот группа германского физика Курта Дибнера очевидно в декабре 1944 года совершила ошибку, когда решила создавать атомную бомбу не из плутония, а из урана и не оценила значение графита в ядерном реакторе. Но у Третьего Рейха в Лос-Аламосе не было ни одного агента".

Досье.

Советский летчик-истребитель Иван Федоров в одном воздушном бою сбил девять немецких самолетов.

Черчилль 6 декабря в своем послании президенту Рузвельту выразил свое разочарование военными действиями на Западном фронте и особенно в Италии, где немцы продолжали удерживать свои позиции, не допуская союзников на Балканы. В ответном послании Рузвельт между прочим заметил: "Я никогда не считал что мы в состоянии разгромить крупный контингент германских войск на Балканах без помощи русских".

10 декабря в Москве подписан договор о союзе и взаимной помощи между Советским Союзом и Французской республикой сроком на 20 лет.

14 декабря авиация Балтийского флота нанесла удар по порту города Любавы, уничтожив шесть транспортов и повредив четыре судна.


Под новым кодовым названием "Осенний туман", завершалась подготовка к наступательной операции Вермахта в Арденнах. 12 декабря оно было назначено Гитлером на субботу 16 декабря. Общее руководство операцией осуществлял фельдмаршал фон Рунштедт, непосредственное командование фельдмаршал Модель. В ударную группировку немецких войск входили три армии. 6-ая танковая армия СС под командованием Йозефа Дитриха обергруппенфюрера СС должна была выйти в район севернее Антверпена. 5-ой танковой армии генерала Хассе фон Мантеффеля после форсирования Мааса необходимо было наступать Динан-Брюссель-Антверпен. А 7-ая армия генерала Эриха Брандербургера должна была прикрывать танковые армии с юга.

16:50

16 декабря в 5 часов 30 минут утра германские войска перешли в наступление, которое ошеломило союзников. В штабах английских и американских долго не могли себе представить, что это не отвлекающий маневр, что уже потрепанная немецкая армия способна на такой впечатляющий, сконцентрированный удар. В штабе генерала Эйзенхауэра только к концу первого дня немецкого удара осознали всю серьезность положения. На направлении немецкого наступления у союзников не было резервных войск. Эйзенхауэр приказал направить в район Арденн с севера 7-ую бронетанковую, а с юга 10-ую бронетанковую дивизии. До их прибытия американский фронт в Арденнах перестал существовать. Уцелевшие части спасались бегством. Но и у немцев в этом наступлении постоянно возникали не свойственные прежде Вермахту проблемы.

17:40

Из-за отсутствия бензина в первый день операции не был высажен воздушный десант с задачей блокирования дорог, по которым американцы начнут переброску подкреплений. В первую неделю операции в Арденнах оптимизм не покидал Гитлера и ОКВ, хотя успешное продвижение 5-ой танковой армии замедлилось, а 6-ая танковая СС так и не достигла реки Маас и вела бои далеко от запланированных рубежей.

Американцам удалось закрепится в двух ключевых городах и организовать в них круговую оборону. Это были Сен-Вит и Бостонь.

Цитаты.

23 декабря Черчилль в письме Рузвельту: "Нам необходимо как можно скорее получить от русских какие-либо данные об их стратегических и тактических намерениях. Наилучшим, если не единственным способом получить желаемые данные будет направление нами и мною совместной телеграммы Дядюшке Джо с предложением о том, чтобы он разрешил нам офицера высокого ранга, которого укажет генерал Эйзенхауэр незамедлительно в Москву".


22 декабря после упорных боев 7-ая американская дивизия оставила Сен-Вит и отступила в беспорядке на запад. Бостонь попала в плотное окружение, но ее оборона - это одна из ярких страниц в действиях американских войск.

Немецкое наступление продолжалось успешно. 2-ая танковая дивизия 23 декабря была уже в 15 километрах от Мааса. Но в эти дни немцы, во-первых, начали испытывать перебои со снабжением горючим, во-вторых, командование союзников решило, наступив на гордыню представителей Нового Света переподчинить американский участок прорыва английскому фельдмаршалу Монтгомери, у которого под рукой оказался целый резервный корпус.

23 декабря улучшилась погода и над битвой в Арденнах появилась мощная авиация союзников.

19:38

24 декабря из-за отсутствия горючего наступление 3-х немецких танковых дивизий остановилось.

Неудачи продолжали преследовать 6-ую танковую армию СС, так и не достигшую Мааса. К концу декабря Моделю и Рунштедту стало ясно, что стратегических целей наступлению достичь не удастся. Но Гитлер все еще был настроен оптимистически и полагал, что после нескольких последующих ударов фронт американцев развалится. Фюрер планировал переброску в Арденны дивизий из Финляндии, Венгрии и Италии. Но этим планам его, в новом 1945 году, не суждено будет сбыться.

20:14

Кирилл Александров: "В те дни, когда советские войска замкнули кольцо окружения вокруг будапештской группировки, намного южнее, на границе Венгрии и Югославии на реке Драва между населенными пунктами Капревница и Веровитица северо-восточнее Загреба 26 декабря 1944 года состоялось одно из последних сражений русской Гражданской войны. Это был единственный случай в истории Второй мировой войны, когда с друг с другом воевали дивизии, укомплектованные гражданами Советского Союза.

26 декабря 1944 года в бою за Петомачу 3-ий Кубанский, 5-ый Донской и 6-ой Терский полки разбили 703-ий Белградский стрелковый полк и 684-ый артиллерийский полк 233 стрелковой дивизии. Казакам досталось 20 орудий в качестве трофеев и около 150 пленных и перебежчиков. И хотя в ходе боя за Петамач 26 декабря 1944 года по приказу командира 703-его Белградского стрелкового полка подполковника Михаила Шумилина, кстати старого политработника и чапаевца, 60 пленных казаков дивизии Паннвица были расстреляны прямо не поле боя, никаких репрессий со стороны казаков-победителей по отношению к советским военно-пленным не последовало. Их кормили, казаки совали им в руки власовский антисоветский Пражский манифест, а под конец все вместе крепко выпили водки. В 5-ом Донском казачьем полку полковника Ивана Коннонова допились до того, что и те и другие разделись до нижнего белья и сидели обнявшись. И тут было уже невозможно понять кто военнопленный, а кто охраняющий. Вероятно и те и другие думали о том, как бы просто хорошо остаться в живых в нашей стране.

После боя часть пленных и перебежчиков вступила в ряды 5-го Донского казачьего полка и вскоре в газете "Вперед за Родину" появилось открытое письмо Сталину с группы бывших красноармейцев 233-ей советской стрелковой дивизии.

Вот в частности что в этом письме говорилось, я цитирую: "Чего мы не слышали - это проклятий и упреков нам со стороны взявших нас в плен казаков и немцев. Все что мы видели и слышали уверило нас, что нас подло и коварно обманывали и что сталинская счастливая жизнь не что иное как болезненный мираж, созданный в воображении подсоветских людей виртуозными жуликами и проходимцами под твоим верховным руководством".

Утром 18 декабря американский флот получил неожиданный разрушительный удар. 3-ий флот адмирала Хэлси испытал на себе мощь тропического тайфуна. Под ураганным ветром с проливным дождем три эсминца перевернулись и затонули, 186 самолетов снесло ветром за борт или они сгорели после столкновений. 5 авианосцев и два крейсера получили повреждения разной тяжести. Погибло более 800 матросов и офицеров. Тайфун потрепал флот так, как будто он участвовал в упорном сражении. На следующий день 19 декабря впечатляющей победы добилась американская подводная лодка Ред Фиш тремя торпедами она отправила на дно японский авианосец Унрюм.

Викто Правдюк: "30 декабря 1944 года в кабинете Сталина состоялась конфиденциальное совещание. Хозяин пригласил на него наркома внутренних дел Лаврентия Берию и своих верных соратников Вячеслава Молотова, Георгия Маленкова, и Анастаса Микояна. Дальновидный Сталин не мог не понимать что после победы с войны в Москву вернутся сотни маршалов и генералов, которые могут создать критическую массу, угрожающую даже и для власти самого Сталина. Берия на этом совещании предложил использовать маршалов и генералов во внутренних военных округах. А Маленков считал возможным использовать их на партийной работе в качестве секретарей обкомов и горкомов, а так же на работе дипломатической, тем более, что у Советского Союза после войны значительно прибавится и посольств и консульств. Сталину эти предложения понравились".

В течение 1944 года военная промышленность основных противников во Второй мировой войне произвела самолетов:

Германия - 39275
Великобритания - 26451
Япония 28180
СССР 40216
США 96318

боевых воздушных машин.


18 декабря премьер-министр Великобритании смотрел подаренный ему Сталиным художественный фильм Кутузов. Свои впечатления от картины Уинстон Черчилль изложил в послании Сталину от 19 декабря: "Я должен Вам сказать, что это один из самых блестящих фильмов, которые я когда либо видел. Никогда еще борьба двух характеров не была показана с большей ясностью. Никогда еще кинокадры не запечатлевали более наглядно то, насколько важна преданность командиров и рядовых. Никогда еще русские солдаты и русский народ не были столь славно представлены британскому народу этим видом искусства. Никогда я не видел лучшего владения искусством съемки". В заключении своей рецензии Черчилль пишет, что фильм Кутузов конечно нельзя показывать де Голлю, также как он Черчилль не будет показывать французскому лидеру кинокартину леди Гамильтон.

Конец
семьдесят четвертой
серии


автор и ведущий
Виктор Правдюк


Над фильмом работали
Галина Ясногородская
Михаил Михеев
Ольга Адрианова
Антон Правдюк
Сергей Правдюк
Галина Панюшкина
Константин Стафеев
Михаил Козлов
Ирина Кухта

Музыка DE WOLFE

Музыкальный консультант
Олег Оноприенко

Благодарим за помощь
в работе над фильмом

Константина Голощапова
(Россия)

профессора
Джона Эриксона
(Великобритания)

Зигхарда фон Паннвица
(Германия)

Александра Мясникова
(Россия)


ООО "Студия Надежда"
2006

Содержание