fuchik2 (fuchik2) wrote,
fuchik2
fuchik2

Category:

Классический фильм о Холокосте режиссера Клода Ланцманна. Часть 1.

The digital print of SHOAH was produced by Why Not Production in 2012 with the support of the Foundation pour la Memoire de la Shoah and the Centre National du Cinema et de l'Image Animee, as well as tht participation of IFC Films and Criterion Collection
Этот фильм создавался в долгой, нелегкой борьбе. У меня ничего бы не вышло без поддержки моих друзей, двоих из которых - Алана Гастона Дрейфуса и Робера Харари уже нет в живых. Я бесконечно благодарен всем - и мертвым и живым. Спасибо всем членам съемочной группы, принимаших участие в расследованиях, опросах, самих съемках.
В частности Ирен Штейфилдт-Леви и Корине Кульма. Спасибо Зиве Поштак, пять лет, бок о бок работавшей со мной над этой лентой. Благодарю также и Йехуду Бауэра, профессора современной истории еврейского народа Иерусалимского университета и Рауля Хилберга, профессора политологии университета Веромонта, США.
"Дам им имя вечное" (Книга пророка Исайи, глава 56, стих 5)
Катастрофа
Фильм Клода Ланцманна
Монтах Зива Поштак
Совместное производство Алеф Фильмс и История Фильмс.
При поддержке министерства Культуры.
Действие происходит в наши дни в Польше в городе Хелмно, расположенном в 80-ти километрах к северо-западу от города Лодзь в самом сердце региона некогда густо населенного евреями, Хелмно стал первым городом в Польше, где для уничтожения еврейского населения был применен газ. Операция началась 7 декабря 1941 года. Она проводилась в два этапа и было убито 400 тысяч евреев.
Первый этап длился с декабря 1941 года до весны 1943. Второй с июня 1944 по январь 1945 года. Людей загоняли в специальные грузовики и душили выхлопными газами. Из 400 тысяч мужчин, женщин и детей, павших жертвами нацистов только двое избежали этой страшной участи. Мордехай Подхлебник и Симон Сребник. Симону Сребнику пережившему второй этап было тринадцать с половиной лет. В концлагере города Лодьзь у него на глазах до смерти забили его отца, а мать удушили газом в Хелмно.
Эсесовцы определили мальчика в отряд военнопленных - евреи-рабочие. Они обслуживали концлагеря и сами были обречены на смерть. Симон каждый день ходил по улицам Хелмно закованный в кандалы как и его товарищи. Позднее его пощадили. Во многом благодаря расторопности и частым победам в соревнованиях  по бегу или прыжкам, которые фашисты устраивали между закованными в цепи заключенными. Им нравился его мелодичный голос. Несколько раз в неделю, когда нужно было кормить зайцев для кухни СС Симон Сребник взбирался под надзором солдата на перевернутую плоскодонку и пел. Его голос разносился по всему городу до самых окраин. Он пел польские народные песни, а дозорный учил его прусским походным маршам.
В Хелмно Симона знали все и польские крестьяне и немецкие горожане. После падения Варшавы эта область Польши была присоединена к Рейху, переименована в Артеланд и подверглась германизации. Хелмно переименовали в Кульмхофф, Лодзь в Лицманштадт. Коло в Вартбрюкен и так далее. В Артеланде возникли немецкие поселения. В Хелмно даже открылась немецкая начальная школа. Ночью 18 января 1945 года За два дня до прихода советских войск нацисты в упор расстреляли последних рабочих евреев.
Симон Сребник не стал исключением. Однако пуля не задела жизненно важных органов. Придя в себя он пополз к свинарнику. Его подобрал польский крестьянин. Военный врач Красной Армии оказал ему медпомощь и выходил. Спустя несколько месяцев Симон вместе с другими выжившими отправился в Тель-Авив. Я отыскал его в Израиле. Я уговорил бывшего мальчика-певца вернуться со мной в Хелмно. Ему было 47 лет (1977).
(Симон плывет в лодке без мотора по речке и поет немецкие и польские песни. )
(Мужской голос)
Ему было тринадцать с половиной лет. У него был красивый голос. Он очень красиво пел. Все любили послушать его пение.
(Женский голос)
- Когда я слушаю его пение, сердце начинает биться сильнее. Буд-то заново все переживаю. Ведь здесь такое творилось! Страшное было время.
(Симон идет по лесной дороге.)
- Трудно теперь узнать, но вот это место. Да вот там лежали груды обгорелых тел. Здесь сожгли многих людей. Тогда оно называлось плац.
(Показывают поле, с прямоугольными участками огороженными бордюром. Как бы фундаментами бараков.)
Если тебя приводили сюда - живым ты не возвращался. Сюда приезжали машины с газовыми камерами. Вот здесь стояли две огромные печи. И вот туда в эти печи сбрасывали тела и пламя вздымалось до небес.
- До небес?
- Да. Да. Это было ужасно. Словами описать невозможно. Никто даже вспоминать об этом не может. Настолько это было страшно. В голове не укладывается Никто не мог этого понять. Даже мне не выдержать этих воспоминаний. Не хочу об этом думать.  Просто не верится, что я снова очутился здесь. Здесь бывало так тихо. Каждый здесь сжигали по 2 тысячи человек. Евреев. Но было так тихо. Никто не кричал. Каждый выполнял свою работу. Повсюду царило полное безмолвие.
(Симон снова плывет в лодке и поет немецкие марши.)
(Местные жители. Поляки.)
- Все понимали, что немцы намеренно заставляли его петь у реки. Он был для них игрушкой. Он был вынужден подчиняться. Он пел, но сердце его рыдало.
- А сейчас Ваше сердце рыдает, когда он вновь поет эти песни?
- Да. Очень больно.
- Те кто там не были даже представить себе не могут такие зверства. Он пел на виду у всех. Его все знали. Он как-то сказал, что это злая шутка. Немцы убивают его соплеменников, а он вынужден их отпевать.
00:13:25
МОРДЕХАЙ ПОДХЛЕБНИК ему тоже удалось выжить.
(Все время улыбается.)
- Частичка Вас умерла в Хелмно?
- Я полностью умер. Весь. Но я всего лишь человек. Все хотят жить. Надо постараться забыть.
- Как Вы все это пережили?
- Я благодарю Б-га за то, что от меня осталось и молил о том, чтобы все забыть и больше не вспоминать.
- А сейчас Вы можете говорить об этом?
- С трудом. Мне все еще больно.
- Так почему же говорите?
- Я вынужден говорить. Мне присылали книги о процессе над Эйхманом, на котором я был свидетелем. Но я их никогда не читал.
- Ваше жизнелюбие помогло Вам все преодолеть или...?
- В то время я был ходячим покойником. Я даже не надеялся, что меня оставят в живых. Но... вот вроде жив-здоров.
- А почему Вы все время улыбаетесь?
- А что Вы хотите - чтобы я плакал? Мы то плачем, то смеемся. Когда ты жив хочется улыбаться.
(Появляется молодая женщина. Тоже говорит на иврите. Дочь Мотке Зайдля, выжившего в Вильно (Литва))
- Почему Вас заинтересовали эти события?
- Это долгая история. В детстве я почти ничего не знала об отце. Он работал за границей и я очень редко его видела. К тому же он был очень замкнут, молчалив и почти со мной не разговаривал. Потом, когда я выросла, я собралась с духом и начала его распрашивать. Я задавала вопросы один за другим пока мне не удалось вытянуть по крупицам все что он от меня скрывал. он всегда пытался отделаться короткими фразами. Мне всегда приходилось буквально выпытывать из него подробности. И наконец, когда впервые приехал господин Ланцманн я услышала всю историю целиком.
(Показывают поляну в лесу. Покрытую крупными камнями.
Мотке Зайдль и Изхак Дужин выжившие в Вильно. Разговаривают на иврите.)
- Это место очень похоже на Понары: лес, руины. Вот здесь грели груды трупов. Только в Понарах не было камней.
ПОНАРЫ: лес, где уничтожили большую часть евреев Вильно.
- Но ведь леса Литвы более густые чем в Израиле?
- Да конечно. Деревья похожи, но там они были выше, больше.
00:18:59
ЯН ПИВОНСКИ
- А сегодня в лесах Собибора кто-нибудь охотится?
- Да. Здесь по-прежнему охотятся. Тут полно всякой дичи.
- А тогда охотились?
- Нет. Тогда охотились только на людей.
- Некоторые пытались бежать. Но они плохо знали эти места. Иногда мы слышали взрывы на минных полях. Находили там то заплутавшую косулю, а то и несчастного еврея пытавшегося спастись. У этих лесов есть свое очарование. Здесь так тихо. Красиво. Но должен сказать Вам - здесь не всегда было так мирно. Было время когда там где мы с вами стоим, раздавались крики, звуки выстрелов. Лай собак. Эти образы навсегда впечатались в сознание местных жителей.
После восстания немцы решили ликвидировать лагерь. В начале зимы 1943 они высадили здесь молодые 3-4-летние ели, чтобы замести следы.
- Это вон те ряды деревьев? (показывает на сосны)
- Да.
- Здесь были места массовых захоронений?
- Да. Когда я впервые попал сюда в 1944 мне сразу стало ясно что здесь происходило. Не трудно было догадаться, что эти деревья хранили страшные тайны бывшего концлагеря.
00:22:56
МОРДЕХАЙ ПОДХЛЕБНИК ему тоже удалось выжить.
- Что Вы испытали, когда Вас впервые заставили разгребать трупы? Когда Вы в первый раз открыли двери газовой камеры?
- Я не смог удержаться и заплакал. (плачет) На третий день я увидел там жену и детей. Я положил труп жены и попросил застрелить меня рядом с ней. Немцы сказали, что я еще работоспособен так что сейчас они убивать меня не станут.
- Холодно было?
- Стояла зима 1942. Начало января. Сорок градусов мороза.
- В то время трупы не сжигали, а просто закапывали?
- Да. Их сваливали в ямы. Закапывали ряд за рядом. Зимой их не жгли. Их укладывали в 4-5 слоев. Ямы были в форме воронки. Мы сбрасывали туда трупы как лососи на рынке.
00:26:23
(Мотке Зайдль и Изхак Дужин в кругу семьи.)
- Вы выкапывали и сжигали тела евреев в Вильнюсе?
- Да. В начале января 1944 мы начали вывозить тела. В последней яме я увидел всю свою семью.
- Кого из семьи Вы опознали?
- Мать и сестер. Троих сестер и их детей. Они все лежали там.
- Как Вам удалось их опознать?
- Они пролежали в земле 4 месяца. А так как дело было зимой холод не дал им сильно разложиться. Я узнал их по лицам и одежде.
- Значит их убили не за долго до этого?
- Да.
- И они были в последней яме?
- Да.
- Значит фашисты заставляли Вас действовать по определенному плану? Начинать с самых старых могил?
- Да. Последние захоронения были самыми свежими. Мы начали с самых старых, от первого лагеря. В первой яме было 24 тысячи трупов.
00:28:55
(Показывают поле сплошь покрытое крупными валунами.)
- Чем глубже мы копали, тем больше трупов находили. Они были практически плоскими. Когда мы пытались их взять, тела рассыпались в руках. На раскопках ям нам запрещалось пользоваться инструментами. Нам говорили: " Надо привыкать трудится. Работайте руками."
- То есть Вы все это делали голыми руками?
- Да. Когда мы раскапывали ямы, то не могли удержаться от рыданий. Но тогда подходили солдаты, били нас и заставляли работать два дня не останавливаясь. Без передышки. Без инструментов. Голыми руками.
- Вы плакали? (Кивает.)
- Немцы даже запрещали произносить слова "убитый" или "жертва". Для них трупы были все равно что вязанки дров. Это самое отвратительное - им все это было абсолютно безразлично.
- На тех, кто говорил убитый или жертва обрушивались побои. Немцы заставляли нас, говоря о трупах называть их "Figuren", то есть марионетками, куклами или "Schmsttes" то есть тряпками, хламом.
- А Вам сказали перед началом работ сколько всего "Figuren" в могилах?
- Начальник гестапо в Вильнюсе сказал нам: "Там лежат 90 тысяч человек. Нужно, чтобы от них не осталось никаких следов".
00:32:00
(Ричард ГЛАЗАР. Швейцария. Выживший в Треблинке. Говорит на немецком. На фоне какого-то города)
- Это произошло в конце ноября 1942-го года. После работы нас загнали в бараки, начали избивать и тут, высоко над лагерем взметнулось пламя. В мгновение ока все вокруг оказалось объятым светом. Стояла ночь. Нам дали поесть. Через окно, через крошечное окошечко мы увидели фантастическое зарево, переливавшееся всеми цветами радуги - красным, синим, зеленым, фиолетовым. Мы преподнимались на нарах, пытаясь что-нибудь разглядеть. Потом мы узнали, что в Варшаву приехал знаменитый оперный певец. Кажется, его звали Сальве. Да, по-моему - Сальве.
- Сальве?
- Сальве. В честь него устроили все это действо. Он пел какую-то не знакомую песню. "Элие, Элие, покинул ты нас за что? И жгли нас огнем но никто от твоего завета не отрекся". Он спел песню на идиш о сожжении мучеников на кострах. А в это же время в ноябре 1942 в Треблинке начали сжигать евреев. Тогда мы поняли, что теперь в Треблинке трупы не закапывали, а стали сжигать.
00:35:29
Мотке Зайдль и Изхак Дужин выжившие в Вильно.
(На фоне поля покрытого валунами)
- Когда груда тел была готова ее лили бензин и нефть и поджигали, дождавшись сильного ветра. В среднем один костер горел 7-8 дней.
00:36:02
Симон Сребник.
- Когда костер догорал на бетонных плитах оставались кости, зубы. То, что не сгорело. Стоял большой контейнер с двумя ручками. Туда мы складывали все останки. И когда он наполнялся, мы измельчали их в порошок. Это было просто ужасно. Нас била дрожь от страха. Потом мы рассыпали труху по мешкам. Мешков получилось очень много. Затем несли их к Нарве и сбрасывали с моста. И течение их уносило. Их просто забирала река.
(Опять плывет по реке и поет приятным голосом.)
00:37:46
(ПАУЛА БИРЕН Цинциннати США. выжившая в Освенциме.)
- С тех пор Вы не возвращались в Польшу?
- Нет. Хотя несколько раз хотела. Но я задавалась вопросом, что я там увижу. Выдержу ли поездку? Родители моих родителей похоронены в Лодзе. Однажды я узнала от приезжего из Польши, что кладбище, на котором они похоронены хотят сравнять с землей. Как я могу туда приехать после этого?
- Когда они погибли?
- Мои бабушка с дедушкой? Они погибли в концлагере. Не долго мучились. Они были очень преклонных лет. В первый год умер дедушка, на следующий бабушка.
- В лагере?
- Да, в лагере.
Еврейское кладбище Лодзи сегодня.
Город Освенцим.
- Госпожа Пьетира, вы живете в Освенциме?
- Да. С рождения. Вы никогда не уезжали из города?
- Нет, никогда.
- До войны в Освенциме жили евреи?
- Они составляли 24% населения. У них даже была своя синагога.
- Одна?
- Кажется одна.
- А сейчас она сохранилась?
- Нет, ее разграбили. Хотя на том месте вроде что-то построили.
- В Освенциме было еврейское кладбище.
- Оно стоит и сейчас. Только его закрыли.
- До сих пор сохранилось?
- Да.
- А что Вы имеете в виду под "закрыли"?
- Там больше никого не хоронят.
00:40:45
(Показывают католический костел. Там идет служба. Разговаривают с прихожанами.)
Пан Филипович.
- А во Владаве была синагога?
- Да была. И очень красивая. Она уже была в те времена когда в Польше правили князья. Она древнее даже местного католического храма. Но она больше не работает. Не осталось прихожан.
(Едут по городу)
- Это все те же дома?
- Да. Все осталось как прежде. Вот здесь были бочки с сельдью. Евреи торговали рыбой в лавочках. Это было их место торговли. Вот это дом Баренхольца. Он торговал лесом. Вот там был магазинчик Липшица. Он продавал ткани. Вот тут жил Лихтенштейн.
- А что было вот здесь, напротив?
- Напротив был продуктовый магазин.
- Еврейский?
- Да.
- Вот здесь была босонная (?) мастерская. Мастерские канатные, стрелочные. Всяких мелких поделок. А вот там еще три парикмахерских.
- А этот красивый дом тоже принадлежал евреям?
- Да, евреям.
- А вот этот маленький?
- Тоже.
- А там позади?
- Это был полностью еврейский район.
- А вот этот слева?
- Тоже.
- А здесь кто жил? Боренштейн?
- Он торговал цементом. Здесь все преуспевали.
- Вот здесь жил кузнец Теппер. Еще один еврейский дом. Вот здесь жил сапожник.
- Как звали сапожника, Янкель?
- Да.
- Такое впечатление, что Владава была целиком еврейским городом.
- Да, так и есть.
- Поляки жили чуть дальше. Центр города был полностью заселен евреями.
00:44:30
- А что же случилось с евреями Освенцима?
- Их выслали. Однако сейчас они вернулись. Только не знаю где поселились.
- А когда это случилось?
- Все началось в 1940 году. Я только тогда приехала. Моя квартира прежде принадлежала евреям.
- Но по нашим данным евреев Освенцима переселили неподалеку отсюда. В города Бензин и Сосновичи. В Верхней Силезии.
- Да, потому что - это исконно еврейские города - Бензин и Сосновичи.
- Вы не знаете что стало с евреями Освенцима?
- Мне кажется, что они все пропали в лагере.
- То есть таким образом вернулись в Освенцим?
- Да.
ОСВЕНЦИМ-БИРКЕНАУ
- У нас кто только не побывал. Со всех концов света. Их изгоняли или направляли сюда. Евреев здесь ждали страдания и смерть.
(Разговаривают с прихожанами у храма.)
Пан Филипович.
- Как Вы отнеслись к тому, что всех евреев Влодавы депортировали в лагерь Собибор?
ВЛОДАВА-СОБИБОР - 15 км
- Как отнеслись? Подумали, конец евреям пришел. Да они и сами это предчувствовали.
- Как?
- Еще до войны евреи говорили, что конец их близок. Бог знает откуда они это взяли. Они просто нутром чуяли.
00:47:08
- Как они попадали в Собибор? Пешком?
- Страшное было зрелище. Я сам видел как их сгоняли на вокзал Оркробек. В вагоны для скота сначала сажали стариков, затем молодых евреев, а затем детей. Страшнее всего было смотреть как малышей бросали прямо в вагон. В толпу взрослых.
(продолжение следует)
Tags: масоны, тамплиеры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments