fuchik2 (fuchik2) wrote,
fuchik2
fuchik2

Category:

Классический фильм о Холокосте режиссера Клода Ланцманна. Часть 1.

(продолжение)
00:48:38
(ПАН ФАЛЬБОРСКИ)
- А в Коло было много евреев?
- Пруд пруди. Больше чем поляков.
- Что с ними случилось? Вы сами все наблюдали.
- Да. Страшно было смотреть. Даже немцы отворачивались. Не хотели этого видеть. Толпы евреев гнали к вокзалу. Били. Даже иногда стреляли. За конвоем ехал специальный грузовик куда складывали трупы.
- Трупы тех кто не мог идти и кого расстреливали?
- Да. Упавших от бессилия.
- Где это происходило?
- Евреев собирали в синагоге Коло и потом гнали к вокзалу откуда можно было доехать до Хелмно.
- С евреями Коло все ясно. А какова судьба евреев всей области?
- Да им везде пришлось не сладко. Евреев расстреливали в лесах, не далеко отсюда у города Калише,
00:53:00
(Едет паровоз. На станции Треблинка он останавливается. Из него выглядывает машинист и делает три раза движения пальцем вокруг горла.)
(АБРАМ ВОМБА (Тель-Авив) выживший в Треблинке.)
- На станции Треблинка был небольшой знак. Не помню, были ли мы на самой станции или немного не дошли. На нем было написано - Треблинка. Тогда я впервые в жизни услышал это название. Никто не знал, что это. Такого города не было и даже такой деревушки.
(Треблинка - шоссе)
- Еврейский народ всегда мечтает. Мечты - часть их жизни. Как и их пророки, евреи всегда мечтали однажды обрести свободу. Особенно часто они мечтали в лагере. Каждый божий день, каждую ночь я надеялся что все будет хорошо. Это была не просто мечта, а надежда, облаченная в мечту. Первая партия из Цестохова отправилась в день Йом Киппур. За день до Суккота отправилась вторая партия. Я был в ней. Я ничего не понимал, но сердцем чувствовал, что происходит что-то не хорошее, если забирают и детей и стариков. Немцы сказали, что увозят всех на работы. Но кто будет работать - старыеженщины и малые дети 4-5 недель от роду? Да, даже пятилетние. Это казалось какой-то глупостью. Но у нас не было выбора. Приходилось верить.
00:55:50
(поляк ЧЕСЛАВ БОРОВИ)
- Я родился здесь в 1923 году. Здесь и живу.
- Именно здесь проживаете?
- Да, именно здесь.
- Значит Вы были среди тех местных жителей, которым первым довелось увидеть весь этот ужас.
- Да, разумеется. Можно было подойти ближе или наблюдать издали. Часть моей земли выходит на другой край вокзала. По пути на поле приходилось каждый раз переходить пути. Все было как на ладони.
- Вы помните прибытие первой партии евреев из Варшавы 22 июля 1942 года?
- Да, я хорошо помню первый конвой. Когда сюда привезли всех этих евреев - все недоумевали - что с ними будут делать? Зачем это? Потом стало ясно, что их всех убьют. Но еще не решили как именно. Когда мы осознали, что происходит, то пришли в ужас. Говорили, что еще никто так массово не уничтожал людей такими зверскими методами.
- Хотя эти зверства происходили на Ваших глазах Вы не прекращали повседневный труд, работали и на полях?
- Работать конечно приходилось, но все валилось из рук. Мы были вынуждены работать, но видя все происходящее, каждый спрашивал себя - а вдруг сегодня ночью придут за мной и моей семьей?
- А евреям Вы сочувствовали? (Переводчица постоянно курит.)
- Честно говоря меня лично это мало волновало, но конечно мы видели что с ними делали. С этими партиями евреев. Их привозили, доставляли в лагерь и больше их никто никогда не видел.
00:59:38
(Присоединяются еще поляки, крестьяне. Без имен.)
- В ста метрах от лагеря было поле. Я там работал.
- Значит работали?
- Да, я там работал и во время оккупации.
- Работали на своем поле?
- Да. Я видел как их травили. Слышал их крики. Там был небольшой холм. И вот с него все было видно.
(смеются)
- Что он сказал?
- Нельзя было останавливаться и смотреть. Это было запрещено. За этим следили украинцы.
- Но можно было работать на своем поле. Пусть даже оно было в ста метрах от лагеря.
- Можно. Иногда я украдкой наблюдал за лагерем. Пока украинцы не видели.
- Но в основном Вам приходилось работать опустив глаза?
- Я пахал прямо у колючей проволоки. Слышал страшные крики.
- У Вас там было поле?
- Да, да. Совсем рядом. Там можно было работать. Не запрещалось.
- Вы там пахали? Возделывали почву?
- Да. Часть поля даже занимала территорию лагеря. Туда нельзя было пройти, но слышно все было хорошо.
- Крики и стоны не мешали Вам работать?
- Сначала было невыносимо. А потом понемногу я привык.
- Ко всему привыкаешь?
- Да уж. Сейчас мне это кажется невероятным. Но что было - то было.
(поляк ЧЕСЛАВ БОРОВИ)
- Я видел поезда. В каждом составе было от 60 до 80 вагонов. Здесь было два специальных локомотива, которые перегоняли их к лагерю. За один раз локомотив отвозил по 20 вагонов.
- 20 вагонов? И они возвращались пустыми?
- Да. Вот как все было. Локомотив брал 20 вагонов и отвозил их в лагерь. На это уходило где-то час. Потом пустые вагоны возвращались сюда. Прицепляли следующие 20 вагонов. И к тому времени те, кого разгрузили из первых 20-ти были уже мертвы.
(Еще один поляк. Без имени.)
- Они ждали, рыдали. Просили пить. И умирали. Иногда они были в вагоне совсем нагими. А вагон набивали до 170 человек. Вот здесь евреям давали воду.
- Где давали воду евреям? (01:04:04)
- Вот здесь. Приезжал поезда и здесь их поили.
- Кто давал воду?
- Только мы - поляки.
- Мы наливали воду в маленькие бутылочки и протягивали евреям.
- А помогать евреям не было опасно?
- Это было очень опасно. За стакан или бутылку воды, отданную еврею могли застрелить. Но мы все равно давали им попить.
- Наверное зимой тут было очень холодно?
- Когда как. Иногда 20-30 градусов мороза.
- Когда евреям было тяжелее? Зимой или летом?
- Зимой хуже. Они сильно мерзли. Но внутри вагона они так плотно стояли, что наверно согревали друг-друга. Летом наоборот. Они задыхались от духоты. И всегда хотели пить. Даже пытались выбраться из вагона.
- Наверное некоторые из них умирали прямо в вагонах?
- Да, конечно. Было так тесно, что живые стояли рядом или сидели на трупах. Было очень мало места.
- Скажите, Вы ловили их взгляды, когда они смотрели на Вас сквозь щели вагонов или шли по перону?
- Да, они смотрели на нас, а мы на них. Иногда удавалось дать им воды.
- Они пытались выбраться из вагонов. Как? Ведь двери не открывали.
- Через окна.
- А! Через слуховое окошко.
- Они пытались раздвинуть колючую проволоку.
- Окна были в проволоке?
- И вылезти через окно.
- Выпрыгивали?
- Еще бы! Иногда они просто спрыгивали и падали на землю. Подбегали охранники и били их по голове.
01:07:35 (Еще свидетели подошли)
- Мы видели как они пытались спастись. Убежать. Была одна мать с ребенком.
- Мать еврейка?
- Да. Она бежала, но ее застрелили. Она упала на бегу.
(Плачет.)
- Мать застрелили?
- Да. Господь свидетель. До сих пор не могу такое забыть.
- Не могу никак понять, как один человек может так издеваться над другим. Просто невообразимо. Необъяснимо. Один раз евреи попросили у дежурного украинца воды. А тому было запрещено их поить. Еврейка, просившая воды бросила в него кастрюлей, которую она держала на голове. А украинец отошел метров на десять и стал стрелять по вагону. Не целясь. Кровь и мозги летели во все стороны.
01:09:12
(ЧЕСЛАВ БОРОВИ)
- Многие пытались открыть двери или окна. Пытались убежать. Украинцы часто стреляли по вагонам. Особенно по ночам. Когда евреи начинали разговаривать между собой, а украинцы приказывали им замолчать. Они затихали, но как только часовой уходил снова принимались болтать. На своем, еврейском.
- Что это он делает? Что это за звуки?
- Это их язык.
- Нет, нет. Спроси его. Это евреи так разговарилали?
- Да. По-своему, по-еврейски.
- А Вы понимаете по-еврейски.
- Нет.
01:10:51
(Абрам Вомба, говорит на английском, на фоне моря.)
- Мы были в вагоне. Он раскачивался. Мы ехали на восток. Странная штука. Может это не стоит говорить, но я все же скажу. Большинство, да что там, 99% поляков, видевших проходящий поезд, а мы выглядели как животные, только глаза были видны, смеялись нам вслед. Они очень радовались, что с евреями наконец-то будет окончательно покончено.
А что творилось в вагонах? Все толкались, кричали. "Где мой ребенок?" "Или где моя рубашка?" и "воды, воды". Люди не только умирали от голода, но еще и задыхались. Было очень душно. Чисто еврейское везение. За бортом сентябрь. Моросит дождик, а мы сидим внутри, в духоте. Помню плакал трехмесячный ребенок. Ему, как и его матери, нечего было есть и пить. И все в вагоне изнывали от голода и жажды.
01:12:19
(Генрих Гавковский, машинист.)
- Вы слышали крики позади, за локомотивом? Конечно. Локомотив прямо перед вагонами. Все кричали, просили воды. Отчетливее всего слышны были крики из передних вагонов. Очень хорошо.
- И как же Вы к этому привыкли?
- Я и не привык. Для меня это была сущая пытка. Я понимал, что те несчастные такие же люди как и я. Но немцы щедро угощали нас водкой чтобы заглушить боль. На трезвую голову этим невозможно было заниматься. Зарплату выдавали не деньгами, а водкой. А вот на других поездах так не платили. Я выпивал все, что давали. Потому что без помощи зеленого змия невозможно было вынести царившее с поезде зловоние. Мы и сами себе покупали выпивки, чтобы забыться.
01:14:50
(Абрам Вомба)
- Мы прибыли рано утром. По-моему около 6:00, 6:30 утра. На соседних путях стояло много составов. Через щелку я насчитал 18-20 может быть даже больше вагонов. Примерно через час я увидел что вагоны поехали обратно, но уже пустые. Совершенно пустые. Наш поезд стоял до полудня.
- Сколько километров от вокзала до того места где пленных выгружали у лагеря?
- Шесть километров.
- Пока мы сидели и ждали в вагоне на станции отправления в лагерь Треблинка, пришли офицеры СС. Стали спрашивать, что у нас есть ценного. Мы ответили: "У некоторых есть золото, даже бриллианты. Но мы хотим пить". Они ответили: "Идет. Давайте Ваше золото. Мы принесем воды". Они все забрали, но ничего не принесли.
(показывают вагоны до самого горизонта.)
- Как долго длился весь переезд?
- Мы ехали от Ченстохова в Треблинку около суток. С остановкой в Варшаве. Еще мы стояли на станции Треблинка перед отправлением в сам лагерь. Наконец мы очутились на месте. И как я уже говорил мы видели как один за другим возвращаются пустые поезда. Я подумал: "Я подумал, что стало со всеми людьми?" Никого не видно. Вагоны пусты.
01:17:49
(Ричард Глазар)
- Мы ехали два дня. На утро третьего дня мы поняли, что находимся за пределами Чехословакии. И движемся примерно в восточном направлении. Нас сопровождали не СС, а так называемые шуппо - сопровождающие отряды. Парни в зеленой такой форме. У нас были нормальные вагоны с сиденьями. Правда все сидения были заняты. Выбрать место было нельзя. У каждого был свой номер. Все было продумано. Со мной в купе ехала пожилая пара. Помню, старик очень хотел есть. Супруга пыталась его отвлечь. Ем ведь надо было совсем немного. Делать было нечего. Времени было много и он все время жаловался.
А потом, уже через два дня, я увидел указатель - "Малкиния". Затем приключился еще такой случай. Поезд сделала большой крюк, чтобы выйти на главную дорогу. И долгое время ехал по лесу. Мы оценили обстановку и потихоньку приоткрыли окно. Старики в купе с интересом наблюдали за нами. А за окном пастухи пасли коров. И один парень жестами спросил: "Где мы едем?" Пастух сделал такой смешной жест. (Как будто перерезают горло.) Мол - конец.
- Поляк?
- А где же Вы ехали? В ванкуфе(? 01:20:01)?
- Не знаю. Но поезд остановился. С одной стороны был лес, а с другой поля и луга.
- И там в поле был крестьянин. Да, он пас коров. Молодой такой. Ландскнехт или вроде того. Какой-то наемник.
- И никто в вагоне не спросил?
- Никто ничего не спрашивал. Только жестами показывали: "Что это за место?" А он вот так показывал и только. Но мы были благодарны и за такую любезность. Хотя понять так и ничего не смогли.
01:21:00
(группа тех же безымянных польских крестьян)
- Один раз привезли евреев из-за границы. Они были толстые. Во какие! Их везли в пассажирских вагонах с вагоном-рестораном, им можно было пить, они могли свободно перемещаться. Они сказали что едут на завод. А когда очутились в лесу, поняли что до завода не доедут.
- Мы им сделали вот такой жест.
- Какой?
- Мол - конец Вам.
- Вы сами им так показали?
- Да. Они не поверили. Евреи просто не верили своим глазам.
- Что все-таки значит этот жест?
- Что их ждала смерть.
01:21:57
(ЧЕСЛАВ БОРОВИ)
- Те, кому удавалось подойти близко к евреям, показывали им вот так - мол капут Вам. Чтобы хоть как-то предостеречь.
- А Вы тоже так показывали?
- Мы хотели им сказать - повесят Вас, поубивают всех.
- Приезжали евреи заграничные, из Бельгии, Чехословакии, даже из Франции и Нидерландов. Они ничего не подозревали. В отличие от польских евреев. По деревням только об этом и говорили. Польских евреев предупреждали, а других не удавалось.
- Так Вы предупреждали польских евреев или каких?
- Да. И тех и других. Кого только можно. Иностранные евреи приезжали в пульмановских вагонах. Были богато одеты, в белых рубашках. В купе и них стояли цветы, они играли в карты. Сиденья были обиты плюшем. Багаж их ехал в отдельных товарных вагонах.
01:23:49
(Генрих Гавковский, машинист.)
- Но насколько мне известно это случалось довольно редко. Редко можно было увидеть иностранных евреев в пассажирских вагонах. Большинство привозили в вагонах для скота.
- Нет, это не так, неправда.
- Неправда? Что Вы говорите, мадам Гавковски?! Может просто Вы не все знаете.
- А вот видел. Приехал один раз поезд на вокзал Малькиньи. Один еврей-иностранец вышел из вагона. Пошел купить что-то в киоске. Тут поезд тронулся и он побежал за ним.
- Не хотел опоздать?
- Да.
01:25:17
(ЧЕСЛАВ БОРОВИ)
- То есть Вы ходили у этих пассажирских вагонов, у этих пульманов и пытались знаками предупредить спокойных, ничего не подозревающих евреев? Что их ждет.
- Всех, всех евреев старался предупредить.
- Вот так прямо и расхаживали?
- Да, по этой дороге. Когда солдаты не смотрели, я делал вид, что просто прогуливаюсь. А сам украдкой пытался намекнуть.
01:26:09
(Генрих Гавковский, машинист.)
- Почему Вы такой грустный, пан Гавковский?
- Потому что я видел как люди едут на встречу смерти.
- А мы с Вами далеко оттуда?
- Недалеко. Километрах в двух, в двух с половиной.
- От лагеря?
- Да.
- Что Вы нам показываете? Что это за дорога?
- Здесь были железнодорожные пути до самого лагеря.
(едут по грунтовой дороге, по которой были раньше проложены железнодорожные пути. Но сейчас никаких следов железной дороги не осталось.)
- Пан Гавковский, помимо составов шедших из Варшавы или из Белостока до вокзала Треблинки, Вам приходилось водить поезда от Треблинки до самого лагеря?
- Да.
- Часто?
- Два-три раза в неделю.
- Как долго?
- Около полутора лет.
- То есть все время существования лагеря?
- Да.
(переезжают мощеную булыжником дорогу. Подъезжают к уложенным в виде шпал гранитным блокам. Останавливаются перед ними.)
- Вот платформа. (Указывают на гранитные блоки.)
(уже за столом рассматривают какую-то схему.)
- Здесь Вы доходили до конца на локомотиве и тащили за собой двадцать вагонов?
- Нет, иногда и толкал.
- Толкали?
- Да, именно толкал.
01:30:03
(Какая-то станция. Одноэтажное деревянное здание.)
(ЯН ПИВОНСКИ, станционный cмотритель.)
- В начале февраля 1942 года. Я начал работать здесь помощником стрелочника.
- Здание вокзала, путей, платформы, все осталось точно так как было в 1942? Ничего не изменилось?
- Нет ничего.
(Табличка на станции - SOBIBOR)
- Где именно были границы лагеря?
- Давайте пройдемся. Сейчас я Вам точно покажу. Вот здесь был палисад. Он доходил вот до этих деревьев. И вот здесь был еще один палисад. Он шел вон до тех деревьев.
- Вот я стою здесь - значит я на территории бывшего лагеря? Его внутренней части.
- Именно.
- А вот там, в 15 метрах от вокзала я уже за пределами лагеря?
- Да. Поляки, которые обслуживали железную дорогу, имели сюда доступ.
- То есть вот здесь можно было ходить, а дальше смерть?
- Да. По приказу немцев мы расцепляли составы, брали по 20 вагонов на локомотив, везли их в направлении Хелмно - там была развилка, и там мы толкали вагоны дальше. Вглубь лагеря по другим путям. Вон они виднеются. Там начиналась платформа.
- Так. Если я все правильно понял - вот здесь мы вне лагеря, а вот там уже на его территории? Если сравнивать Собибор и Треблинку, вокзалы были практически частью лагеря. А вот здесь мы уже находимся в самом лагере.
- Вот этот путь вел в сам лагерь.
- Он так и остался?
- Да, тот самый. С тех пор ничего не изменилось.
- Так. Значит здесь, где мы с Вами находимся - это так называемая платформа. Верно?
- Да вот здесь выгружали евреев которых ждала страшная казнь.
- То есть мы сейчас стоим на том месте, куда была привезена в общей сложности 250 тысяч евреев в последствии убитых газом.
- Да.
- А иностранные евреи приезжали сюда так же как в Треблинку в пассажирских вагонах?
- Не всегда. Часто евреи побогаче из Бельгии, Нидерландов, Франции приезжали в пассажирских вагонах, иногда даже в пульмановских. И как правило солдаты обращались с ними лучше. Да. Особенно нас поражали западно-европейские евреи. Мы видели как женщины причесывались, накладывали макияж. Они совершенно не подозревали, что их ждет через несколько минут. Они прихорашивались, наряжались. Мы ничего не могли им сказать, так как за поездом следили солдаты. Нам запрещалось вступать в контакт с пленными.
- Бывали наверное и погожие деньки, как сегодня?
- Да, иногда даже еще лучше. Прости Господи.


(продолжение следует)

Содержание

Tags: масоны, тамплиеры
Subscribe

  • Срочно - 20

    Отстранен последний неугодный Путину кандидат? Выборы уже фальсифицированы даже не начавшись? 24 июля 2021, 11:31 Политика Грудинина исключат из…

  • Политкорректность или смерть?

    (черновик) Вот, к примеру, Песков торжественно провозглашает, что только вакцинация может остановить пандемию? Но это очевидный самообман, если не…

  • Эпидемиологи против иммунологов?

    (продолжение) А сейчас к нам присоединяется ученый-вирусолог, член-корреспондент Российской Академии Наук Михаил Иванович Михайлов. Пожалуйста, об…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments