fuchik2 (fuchik2) wrote,
fuchik2
fuchik2

Category:

Классический фильм о Холокосте режиссера Клода Ланцманна. Часть 2.

(продолжение)
- Что входило в Ваши обязанности GEDOB в Польше, во время войны?
- Работа не сильно отличалась от работы в Германии: подготовка расписаний, координация движения спецпоездов и обычных поездов.
- Там было несколько отделов?
- Да. Тридцать третье бюро отвечало за движение спецпоездов и обычных поездов. Движение спецпоездов планировалось там.
- Вы постоянно занимались спецпоездами?
- Да.
- В чем было отличие спецпоездов от обычных?
- В обычный поезд мог сесть любой, кто купли билет. Скажем, от Кракова до Варшавы или от Кракова до Лемберга. Спецпоезда заказывались заранее.
01:34:05
(появляется изображение Штиера, как и ранее Сухомеля, на экране телевизора, очень низкого качества. Это, как и другие немцы - очень пожилой человек.)
Эти поезда предназначались для групповых перевозок и перевозки оплачивались совсем по другим тарифам.
- А сейчас есть спецпоезда?
- Конечно. Такие же как были тогда.
- Для групповой перевозки можно организовать спецпоезд?
- Да, например, спецпоезда выделяются для гастарбайтеров, возвращающихся домой в отпуск. Иначе нельзя было бы распланировать загрузку путей. Это было недопустимо.
- Вы упомянули, что готовили после войны поезда для визитов официальных лиц.
- После войны, да.
- Если король едет в Германию поездом, это - спецпоезд?
- Это спецпоезд. Но процедура отличается от оформления спецпоезда, перевозящего группы туристов. Госвизиты проходят под контролем дипломатической службы и только так.
- Ладно. Я поставлю вопрос по-другому. Почему во время войны спецпоездов было больше чем до и после нее?
- Я вижу к чему Вы клоните. Вы спрашиваете про так называемые "поезда для перемещаемых лиц"?
- "Перемещаемых"? В смысле?
- Так их называли. Эти поезда заказывало министерство транспорта Рейха. Приходил приказ... Приказ из министерства транспорта Рейха. Его исполняли.
- Из Берлина?
- Да. Что касается реализации этих приказов, этим занимался головной офис Восточных дорог в Берлине.
- Да, я понимаю.
- Вам все ясно?
- Полностью. Но кем в основном были эти "переселенцы"? Кем они были?
- Тогда мы этого не знали. Только покидая Варшаву, мы услышали, что это могли быть евреи или какие-то преступники.
- Евреи или преступники?
- Какие-то преступники.
- Спецпоезда для преступников?
- Нет, нет. Просто так говорили. Напрямую говорить об этом было нельзя. Если жизнь была дорога, то лучше было и не упоминать даже.
- Но Вы знали, что поезда шли в Треблинку или Освенцим?
- Конечно мы знали. Я был последней инстанцией: без меня эти поезда не саогли бы прибыть в назначенное место. Например, поезд, который отбывал из Эссена, должен был пройти в Вуппертале, Ганновер, Магдебург, Берлин, Франкфурт-на-Одере, Позет и Варшаву. Вот какое я имел к ним отношение.
- Вы знали, что в Треблинке происходило уничтожение?
- Конечно, нет!
- Вы не знали?
- Господи, нет! Откуда мне было знать? Я никогда не бывал в Треблинке. Я находился в Кракове и в Варшаве за своим рабочим столом.
- Вы были...
- Я был простым бюрократом.
- Понятно. Не удивительно, что люди департамента спецпоездов ничего не знали об окончательном решении. Довольно странно.
- Мы находились в состоянии войны.
- Те кто работали непосредственно на железной дороге обо всем знали. Или не так? Например, проводники поезда.
- Да, они все видели, они участвовали, но к тому что там происходило я отношения не имел.
- Что для Вас Треблинка? Треблинка или Освенцим?
- Для нас Треблинка, Бельзек, Освенцим были просто концлагерями. Пунктами назначения.
- И это все?
- Нет. Но уж не как не пунктами смерти. Нет, нет. Люди просто туда доставлялись. Например, поезд прибывший в Эссен или Кельн, или еще куда, должен был прибыть туда с какой-то целью. Ведь шла война и было много союзников. Этих людей собирали в концлагеря.
- Когда именно Вы все узнали?
- Когда... Ну, кое-что просачивалось и доходило до нас... Об этом никогда не говорили напрямую. Господи, нет! Нас бы вмиг вышвырнули. Но мы кое-что слышали.
- Слухи?
- Вот именно - слухи.
- Во время войны?
- Простите?
- Во время войны?
- К концу войны.
- Не в 1942-ом?
- Нет! Боже, нет! Ни словечка.
- Наверное ближе к концу 1944-го может быть.
- К концу 1944-го? Не раньше? И что Вы узнали?
- Нам сказали, что людей посылали в лагеря и что больные и слабые там не выживали. Они не могли выжить.
- Истребление людей было для Вас сюрпризом?
- Полным, да.
- Вы ничего не знали?
- Совсем. Как этот лагерь... Как он называется... Он был в районе Оппелна. Я услышал название - Освенцим.
- Да. Освенцим находился в районе Оппелна.
- Верно. Освенцим был недалеко от Кракова. Это правда. Мы ни слова о нем не слышали.
- От Освенцима до Кракова 40 км. Это не очень далеко.
- Но мы ничего не знали. Совсем ничего.
- Но Вы знали, что нацисты... Что Гитлер не любил евреев?
- Это мы знали. Это было хорошо известно. Это утверждалось в печати и не было тайной. Но то, что их истребляли стало для нас откровением. Кажется даже сегодня некоторые это отрицают. Они говорят, что не могло быть уничтожено такое количество евреев. Как Вы думаете? Я лично не знаю. Они так говорят. В любом случае, то, что делалось было беззаконием.
- Что? Истребление?
- Все это осуждают. Все приличные люди. Но мы об этом ничего не знали.
- Взять к примеру поляков. Все поляки об этом знали. Это не удивительно, доктор Сорель. Они жили рядом, они слышали и могли говорить. Им не надо было молчать.
(показывают паровоз. Стучат колеса. Поезд останавливается на станции Треблинка.)
01:43:12
Треблинка - станция.
(Показывают какой-то документ на немецком языке.)
- Это расписание движения поезда номер 587. Оно типично для спецпоездов. Порядковый номер дает представление об их количестве. Ниже мы видим:"Для служебного пользования". "Только для внутреннего использования".
(появляется брюнет в очках. РАУЛЬ ИЛЬБЕРГ, ИСТОРИК)
Это гриф самой низкой секретности. Особенно если учесть, что в документе речь идет о поезде смерти. Слово "секретно" не было ни в одном из других документов на эту тему. Удивительно, что оно не использовалось. Но если подумать, если бы они пометили эти документы грифом секретно, то привлекли бы этим внимание людей в чьи руки могли попасть эти бумаги. Возникло бы много вопросов, которые привлекли бы ненужное внимание. Сейчас мне кажется, что психологический трюк состоял в том, чтобы никогда не использовать слово секретно. Чтобы оно не упоминалось в связи с этими акциями. Ничего не говорить. Делать но не говорить о том, что делаешь. Поэтому и применялась эта формула - для служебного пользования. Посмотрите сколько адресатов у этого конкретного приказа. "BFE" - это ветка. На этом маршруте мы имеем... Один, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь станций до Малькинии, которая находится непосредственно перед Треблинкой.
На этой относительно короткой станции от Радома до Варшавы, восемь получателей приказа. Каждая из этих восьми станций должна была быть оповещена. И оповещена во время. Но это еще не все. Что делать чтобы не выписывать лишние бумаги? Здесь мы видим аббревиатуру PKR, обозначавшую поезд смерти. везущий своих пассажиров к их судьбине. Но он является им только до прибытия в место назначения - Треблинку. Когда он возвращается покинув станцию Треблинка - он пуст. Нам сообщает об этом литера "L"(Leer). Да, вот словосочетание значит - поезд возвращен пустым. Теперь он возвращается обратно. Смотрите. Дальше речь идет буд-то бы о другом поезде. Его номер меняется с 9229 на 9228, потом на 9230, 9231 и 9232. И в этом нет Ничего необычного. Посторонние люди увидят в этом обычное движение поездов. Передвижение смерти! Передвижение смерти!
А вот тут мы видим, что поезд выходил из гетто, доставляя истребляемых в Треблинку. Он отправляется 30 сентября 1942 года, ровно в 16:18, а в Треблинку он пребывает на следующее утро в 11:24. Это очень длинный поезд, что объясняет его медлительность. Здесь записано 50G. То есть 50 вагонов под завязку набитых людьми. Это очень тяжелый состав. Он становится на разгрузку в Треблинке. Тут два числа. Час прибытия на станцию 11:24 и час отправки 15:59 почти четыре часа дня. За этот период времени поезд должен был быть разгружен, почищен и подготовлен к отправлению. Это не просто было сделать. Ему нужно было развернуться. Теперь пустой поезд отправляется в другое место. Он выходит в четыре часа дня. Быстро направляется в другой маленький город, где загружает новые жертвы. Видите? Около трех часов ночи он уезжает. Тридцатого в три часа ночи. И возвращается прямо в Треблинку.
- Речь идет о том же самом поезде?
- Он тот же, да, тот же самый. Только каждый раз меняется номер. Затем он долго возвращается в Треблинку. От прибывает и убывает в другое место. Опять то же путешествие. Он снова приходит в Треблинку и в конце концов, прибывает в Честохов 29 сентября. Где и завершается цикл. Вот то, что называлось расписанием движения, если Вы посчитаете количество полных поездов, то вот один. Вот второй, третий. Четвертый. Только на этом маршруте речь идет о десяти тысячах убитых евреев. Более десяти тысяч!
- Давайте будем осторожней в оценках. В чем ценность этого документа? Я был в Треблинке. То что я там видел это просто несопоставимо. Треблинка и простой документ...
- У меня в руках документ. Оригинал. То, что держали в руках чиновники того времени. Это единственное оставшееся свидетельство. Ведь мертвые не говорят.
(показывают как стадо коров переходит железнодорожные пути.)
- Немецкие железные дороги были готовы перевозить за деньги любой груз. В том числе и евреев в Треблинку, в Освенцим, Собибор или в любое другое место, лишь бы им заплатили за дорогу по стандартной цене - столько-то пфенингов за км. В течении всей войны действовал один тариф. Полцены для детей до десяти лет и бесплатно для детей до четырех. Билет оплачивался в одном направлении. Только для охраны билет оплачивался в оба конца.
- Значит, детей до четырех лет они отправляли... отправляли...
- Да, отправляли бесплатно.
- У них были привилегии?
- Да, проезд для них был бесплатным. Кроме того, заказывало поезда и оплачивало проезд ГЕСТАПО, возглавляемое Эйхманом (Эйхман служил в СД, а не в ГЕСТАПО). И так как у них были проблемы с финансированием, групповые тарифы НЖД согласовывало с ГЕСТАПО. Таким образом евреев перевозили практически по экскурсионным тарифам. Льготные цены вступали в силу, если перевозилось не менее четырехсот человек. Это был групповой тариф. Четыреста человек было минимумом. Но евреев там было заведомо больше, чем четыреста. Поэтому и за взрослых оплачивалось только половина цены. Это было основным принципом.
Если вагоны были сильно испачканы из-за длинных перегонов, когда от пяти до десяти процентов заключенных умирало в дороге, то за это могла быть начислена дополнительная оплата. Но в общем пока была оплата - был транспорт. Иногда СС оплачивали переезд евреев в кредит, так же как это делали обычные турагенства, которые организовывали групповые или индивидуальные экскурсии. Они делали это через Бюро путешествий. Бюро путешествий центральной Европы. Оно оплачивало эти переезды, переводя деньги со своих счетов. И так это было в действительности.
- В этом участвовало Бюро путешествий?
- Это факт. Официальное Бюро путешествий. Оно посылало людей в газовые камеры, как отдыхающих в их излюбленные места отдыха. Это была та же контора, один и тот же счет, та же самая процедура оплаты.
- Неужели не было никаких отличий?
- Никаких! И все действовало так будто это нормально.
- Но ведь это не было нормальным!
- Нет, не было. Фактически при пересечении границы даже соблюдались обыкновенные валютные процедуры, что происходило довольно часто.
- Например?
- Думаю, самый интересный пример - это Греция. Поезд из Солоник весной 43-го. Они перевозили на значительные расстояния сорок шесть тысяч узников. Даже по групповому тарифу затраты составили два миллиона марок. Это значительная сумма. Сегодня основной принцип остается таким же во всем мире. Счет оплачивается в валюте страны из которой выезжал транспорт. Но затем требуется заплатить железным дорогам других стран, по которым проезжает состав и заплатить в местной валюте.
- Солоники находятся в Греции, а валюта там драхмы.
- Да, там драхмы. Дальше маршрут проходил по Югославии. Там сови железнодорожные сети и в конце концов поезд ехал по НЖД, которой нужны были марки. Интересно то, что военный комендант Солоник, ответственный за финансирование всей операции, не имел марок. У него не было рейсхмарок. Но у него были драхмы. Он получал их за продажу конфискованного у евреев имущества, в точном соответствии с предписанием о самофинансировании. SS или армия конфисковывали еврейские товары. Из этих денег оплачивались перевозки.
- То есть евреи оплачивали собственную смерть?
- Абсолютно верно. Не забывайте основной принцип - на этот проект средства из бюджета не выделялись. Поэтому для оплаты всех расходов приходилось использовать деньги, вырученные за конфискованные товары. Однако вырученные деньги были в греческой валюте. А НЖД требовала марки. Но как поменять драхмы на марки? В оккупированных странах Европы не существовало официального обменного курса. Необходимо было найти марки на месте, в стране исхода. Но как это сделать? Во время войны это было не легко. И тогда был объявлен дефолт. Транспортировку в Освенцим оставили без оплаты.
01:57:22
(показывают паровоз набирающий ход.)
ОСВЕНЦИМ (АУШВИЦ) станция сегодня.
ФИЛИПП МЮЛЛЕР - член спецбригады сумевший выжить.
- От спецбригады зависела разгрузка поездов со смертниками. Когда поток увеличился, спецбригаду тоже расширили. Им нужны были работники для того, чтобы не было простоев. Когда приток уменьшался, это означало только одно - что мы скоро будем уничтожены. Мы знали, что недостаток поездов ведет к нашему убийству. Каждый день мы видели многие тысячи невинных людей, уничтожаемых в печах. Все чаще и чаще мы убеждались в том, как хрупка человеческая жизнь и что же на самом деле значит быть человеком. Туда свозили невинных мужчин, женщин и детей. Туда свозили невинных и они внезапно исчезали, а весь мир молчал. Весь мир просто молчал. Нас казалось, что нас бросил весь мир, все человечество. В этих обстоятельствах для того чтобы выжить, мы старались использовать все возможности, которые не претили нашему человеческому достоинству. И мы убедились в том, что надежда умирает последней. От надежды ни в коем случае отказываться нельзя.
Благодаря ей мы смогли проходить сквозь тяжелые испытания. День за днем. Неделя за неделей. Месяц за месяцем. Год за годом. Только благодаря надежде. И только благодаря надежде мы смогли пережить тот ад.
02:01:27
(едут поезда. стучат колеса. тук-тук.тук-тук.)
ФРАНЦ СУХОМЕЛЬ
(появляется картинка с экрана телевизора очень низкого качества.)
- Был период - январь, февраль, март, когда поездов приходило очень мало.
- Треблинка без них скучала?
- Я бы не сказал, что евреи сильно расстроились. Они растроились когда поняли. То что я сейчас рассказу, связано со мной.
- Да, я понимаю.
- Это очень личное.
- Да, понимаю.
- Там были евреи из спецбригады, которые работали с самого начала и очень надеялись, что выживут. Но в январе, когда работы не было, начальник лагеря решил урезать им рацион. Потому что их оказалось слишком много. Где-то пятьсот - шестьсот человек.
- Вот здесь? (показывает указкой на карте на которой из-за низкого качества изображения почти ничего нельзя разобрать.)
- Из опасения, что они взбунтуются их не стали расстреливать или отправлять в газовую камеру. Их просто морили голодом. И тогда началась эпидемия очень похожая на тиф. Евреи потеряли надежду и решили, что все кончено. Что они перемрут как мухи. Это был конец. Они больше ни на что не надеялись. Напрасно я им говорил... Мы каждый день им твердили: "Вы должны жить!" Мы сами в это почти верили. Если постоянно врешь начинаешь верить в собственную ложь.
- Да.
- Они говорили мне в ответ: "Нет командир, мы уже практически трупы".
(показывают панораму мемориального комплекса Треблинка. Надписи на камнях Koniecpol, Soeec nad Wisla)
02:04:26
(голос Ричарда Глацара (Глазара?) на немецком языке или на идиш)
- "Мертвый сезон" так мы назвали тот период, начался в феврале 43-го после прибытия последних составов из Гродно и Белостока. Воцарилась тишина. С конца января, весь февраль и до конца марта. Ничего. Ни одного поезда. Лагерь совершенно опустел. И тут начался сильный голод. С каждым днем голод усиливался. Становилось все хуже и хуже. И когда голодный мор достиг своего пика, обершафтфюрер Курт Франц пришел к нам и сказал: "С завтрашнего утра опять начнут прибывать поезда". Мы промолчали. Только посмотрели друг на друга и каждый подумал про себя: "Завтра голод закончится".
(едут по проселочной дороге по периметру мемориала Треблинка, который тоже уставлен камнями.)


(продолжение следует)


Содержание

Tags: масоны, тамплиеры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments