fuchik2 (fuchik2) wrote,
fuchik2
fuchik2

Categories:

Классический фильм о Холокосте режиссера Клода Ланцманна. Часть 2.

(продолжение)
Фредди Хирш резонно возразил - по его мнению это смахивало на бред. Содержать их шесть месяцев, давая детям молоко и хлеб, чтобы потом отправить в газовую камеру. На следующий день Сопротивление подтвердило то, что чехов точно отправят в газовую камеру. Спецбригаде подвезли уголь для сжигания трупов. По его количеству они смогли точно определить, сколько человек должны оправить в газовую камеру и кого. Существовали определнные правила.
Я снова вошел в контакт с Фредди и сказал ему, что нет никаких сомнений насчет отправке его соотечественников в газовую камеру в ближайшие сорок восемь часов. Он внезапно начал волноваться. Он спросил: "Что будет с детьми, если мы поднимем восстание?" Он очень сдружился в этими детьми.
- Сколько там было детей?
- Сотня. Тех кто выжил.
- А взрослых способных сражаться?
- Основное ядро - около тридцати, но теперь когда соблюдать осторожность было бессмысленно в случае драки даже старуха могла поднять камень. К нам могли присоединится многие. Трудно сказать сколько. Главное чтобы было ядро, а также один дееспособный вождь. Это необходимое условие. А он опять меня спрашивает: "Если мы поднимем восстание, что будет с детьми? Кто о них позаботится?" Я сказал: " У Вас нет выбора. Они умрут в любом случае. Нам не удастся предотвратить такой исход. Но с другой стороны вопрос в том, кто умрет вместе с ними. Сколько умрет эсесовцев? Может быть мы сможем заблокировать эту машину смерти? Не говоря уже о возможности для некоторых сбежать во время боя и пробиться через заслон охраны. После начала восстания мы могли отобрать у них оружие.
Я сказал Фредди, что по моим сведениям, ни у него, ни у кого-либо еще из их эшелона, другого шанса не будет. Им осталось жить сорок восемь часов.
- Встреча была в блоке?
- Да, в моей каморке. Я сказал ему, что он больше всего подходит на роль вожака. Он сказал, что понял ситуацию, но ему трудно принять такое трудное решение из-за детей. Он не знал, как сможет бросить детей на произвол судьбы. Несмотря на то, что ему было всего тридцать лет, он стал для них вторым отцом. Он был очень привязан к детям. Он сказал, что в моих доводах есть логика и попросил время на раздумье. Один час, один час с одиночестве. Так как у меня была своя комната, я оставил его там. Там был стол, стул, постель и письменные принадлежности. Я сказал, что вернусь через час. И через час я обнаружил его в моей постели в агонии. Его лицо побелело, изо рта шла пена. Я понял, что он отравился. Принял яд, но еще не умер.
Он был для нас очень важен, но я не знал какой яд он принял, но я был в хороших отношениях с неким доктором Клайнманном. Он был французским евреем польского происхождения и очень квалифицированным врачом. Я немедленно привел его к Хиршу и попросил сделать все возможное, так как Хирш был важен. Клайнманн осмотрел Фредди Хирша и диагностировал отравление большой дозой барбитурата. Он сказал, что спасти его можно, но на ноги в ближайшее время он не встанет. И в течении сорока восьми часов он окажется в газовой камере. Поэтому Клайнманн считал, что лучше оставить все как есть и ничего не предпринимать.
Известие о попытке самоубийства Фредди Хирша распространилась быстро. Я рассказал другим чехам то, о чем предупреждал Хирша, затем отправился в блок два Д для встречи с лидерами Сопротивления. Они дали мне хлеба и лука для людей. Они сказали, что решение принято не было и что я должен зайти позже за инструкциями. Я вернулся в барак, распределил хлеб и лук и тут внезапно что-то случилось. В лагере был введен строгий комендантский час. Вся административная деятельность прекращалась. Охрана была удвоена и по всему лагерю были установлены пулеметы.
Я не мог ни с кем связаться. Семейный блок отправили в газовую камеру этим же вечером. Их погрузили в грузовики. Они все знали. Их погрузили в грузовики и они вели себя достойно. Очень достойно. Мы не знали куда ехали грузовики. Эсесовцы заверяли чехов, что они отправляются в Хайденбрек, а не в газовую камеру.
02:54:08
(спускаются по лестнице в развалины какого-то подвала.)
(ФИЛИПП МЮЛЛЕР)
- В ту ночь я дежурил в крематории два. Едва люди вылезли из грузовиков их ослепили прожекторами, а потом прогнали сквозь коридор на лестницу, ведущую в раздевалку. Ослепленные, они бежали под градом ударов. Тех, кто бежал недостаточно быстро, эсесовцы забивали насмерть. Примененное против них насилие было из ряда вон выходящим. Никто такого не ожидал.
- Без каких-либо объяснений?
- Никаких! С того момента как они покинули грузовики удары сыпались градом. Когда они вбежали в раздевалку, я стоял возле задней двери и был свидетелем этой ужасной сцены. Люди были в крови. Они знали зачем их сюда привезли. Они увидели плакаты так называемого Международного информационного центра, о котором я говорил. Но они испугали их еще больше. То, что они на них читали, не успокаивало. Наоборот, они были в ужасе. Они были просто шокированы. Так как уже ничему не верили после того как попали из блока два Б сюда. В отчаянии они прижимали к себе детей. Их матери, их родители - все рыдали. Когда напряжение достигло предела, внезапно, на ступенях лестницы появились офицеры SS. и среди них комендант лагеря Шварцхубер. Он говорил с ними и дал им слово офицера SS, что их отвезут в Хейдебрек. Тогда все начали кричать, со всех сторон раздавались возгласы: "Хейдебрек - это ловушка! Нам солгали! Мы хотим жить! Мы хотим работать!"
Они смотрели в глаза палачам-эсесовцам. Но эти... они оставались бесстрастными и просто наблюдали за происходящим. Я вдруг увидел движение в толпе. Возможно они хотели подойти к убийцам и сказать, как их обманули. Но тут вперед вышли охранники с дубинками и начали лупить всех подряд.
- Прямо в раздевалке?
- Да, били прямо там. Когда они попытались заставить их раздеться, подчинился только один. Они не желали выполнять этот приказ. И вдруг, они хором запели. Они запели. Хором все начали петь. Их пение наполнило всю раздевалку. Это было невероятно. Они пели национальный гимн Чехии, а также Атикву. Это было так ужасно. Это...
(плачет)
Хватит, прошу Вас! Это произошло с моими собратьями и я понял, что моя жизнь больше не имела никакой ценности. Зачем жить? Для чего? И я решил пойти в газовую камеру. Чтобы умереть вместе с ними. Вдруг ко мне подошли те, кто меня узнал - мои друзья, с которыми я часто проводил время в семейном лагере. Несколько женщин узнали меня. Они сказали мне, когда я вошел в газовую камеру...
- Вы уже были внутри газовой камеры?
- Одна из них мне сказала: "Ты хочешь умереть. Но в этом нет никакого смысла. Твоя смерть не вернет нам жизнь. Этим поступком ты ничего не докажешь. Ты должен отсюда выйти. Ты должен стать свидетелем нашего страдания и бесчеловечности наших палачей".
03:00:51
(показывают макет.)
(говорит РУДОЛЬФ ВРБА)
- Таким был конец первого эшелона. И тут мне стало ясно, что главной целью Сопротивления было не восстание, а выживание. Выживание членов Сопротивления. Я принял решение сбежать, за что меня прозвали анархистом и эгоистом, в трудное время бросившим ответственный пост в их сообществе.
РУДОЛЬФ ВРБА совершил побег 7 апреля 1944-го вместе с его другом ВЕЦЛЕРОМ. Многие и до них пытались убежать. Все были пойманы.
- А решение сбежать, противоречащее политике Сопротивления было принято мгновенно. И мы с моим другом Вецлером, начали готовить побег. Вецлер был очень важен для успешной реализации плана. Прежде чем сбежать я поговорил с Хуго Ленеком. Он руководил группой Сопротивления 2-го семейного эшелона. Я прямо ему сказал, что им нет смысла чего-либо от движения Сопротивления. Кроме хлеба. Когда речь заходит о смерти им стоит действовать самим. Если бы мне удалось вырваться из лагеря и рассказать всю правду в нужном месте, в нужное время, то помощь для узников могла бы придти извне.
Если бы мне все удалось. Я верил, что все это возможно потому, что жертвы, прибывающие в Освенцим не знали, что их там ожидает. Если бы кто-нибудь снаружи поднял шум... Я точно не знал, но мне казалось, что стоит только рассказать правду в Европе, прежде всего в Венгрии, откуда в Освенцим собирались депортировать миллион евреев, начиная с мая я узнал об этом, тогда мое Сопротивление извне могло помочь внутреннему Сопротивлению в Освенциме.
План побега был готов и 7 апреля мы бежали.
- Это было основной причиной Вашего бегства?
- У нас была причина бежать в это время. Не медлить, действовать как можно быстрее.
- Сообщить миру о том, что происходит в Освенциме?
- Правильно, именно об этом.
03:05:15
ЯН КАРСКИ (США) Профессор университета
БЫВШИЙ КУРЬЕР ПОЛЬСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА В ИЗГНАНИИ
- Я опять возвращаюсь туда. 35 лет прошло. Нет, я не хочу туда. Я не хочу возвращаться.
(плачет.)
Нет, нет, нет.
(Убегает. Возвращается с папочкой.)
- Я готов.
- Хорошо.
- В середине 1942 года я выполнял миссию курьера между польским Сопротивлением и Польским Правительством в Изгнании, в Лондоне. Еврейские лидеры в Варшаве были предупреждены. Встреча была организована вне гетто. Присутствовали два господина. Они жили вне гетто. (в субтитрах "в гетто"). Они представились - лидер Бунда и лидер сионистов. Как Вам описать наш разговор? Во-первых, предупреждаю - я не был к нему подготовлен. По работе в Польше я ни с кем не общался. Мало что мог видеть. За тридцать пять лет, прошедших после войны, я ни разу туда не возвращался. За двадцать шесть лет моей профессорской деятельности я не упоминал при студентах о еврейской проблеме. Я понимаю, в чем смысл фильма - он необходим для истории. Я попытаюсь помочь.
Они начали рассказывать мне о том, что происходило в евреями. Знал ли я об этом? Нет, не знал. Они мне рассказывали, что еврейская проблема беспрецедентна. Ее не сравнить с польской проблемой, русской или какой-либо другой. Гитлер проиграет войну, но он истребит весь еврейский народ. Они спросили - понимаю ли это я!? Союзники спасали свои народы, сражались за человечество. Союзники не имеют права забывать, что в Польше евреи будут полностью уничтожены. Польские и европейские евреи. Они срывались. Ходили по комнате. Шептали. Хрипели. Это был кошмар. Для меня.
- Они были в отчаянии?
- Да. Да. В течении нашей беседы они неоднократно теряли самообладание. Я сидел на стуле и просто слушал. Я не реагировал. Я не задавал вопросы, я только слушал. Теперь и тогда...
- Они не пытались Вас в чем-то убедить?
- Наверное они думали... Они с самого начала заметили, что я не знаю, что я не понимаю их проблему. После того, как я согласился передать их послание, они решили объяснить мне, что происходит с евреями. Но я ничего не знал. Я никогда не был в гетто. Я никогда не имел дела с еврейскими вопросами.
- Вы тогда не знали, что почти все варшавские евреи были уже мертвы?
- Я не знал. Я же ничего не видел. Мне никто не рассказывал о том, что там происходило. Меня там не было. Я знал лишь статистику. Погибли сотни тысяч поляков, русских, сербов, греков... Это мы знали. Но это была лишь статистика.
- Они настаивали на уникальности проблемы?
- Да, они пытались меня впечатлить. Это было моей миссией - сделать так, чтобы все люди, каких я только встречу, почувствовали то же, что и я. Что еврейская ситуация исторически уникальна. Фараоны ничего такого не делали. В Вавилоне такого тоже ни было. Это происходило впервые в истории. Они пришли к заключению: если союзники не предпримут беспрецедентных шаги, чем бы не закончилась война, евреи будут полностью истреблены. Они не могли этого допустить.
- Значит они не предъявляли особых требований?
- Да, они говорили по очереди. То лидер Бунад, то лидер союза сионистов. Чего они хотели? Какое послание я должен был передать? Они передали мне разные послания. К правительствам союзников. Я должен был посетить как можно больше правительственных чиновников. Польское правительство. Затем Президента Польской Республики. Лидеров Международной Еврейской Общины. И многих других политических и духовных деятелей. Обратиться как можно к большему количеству людей. Затем они дали мне особые указания - кому и что я должен был сообщить.
Этот кошмарный вечер... Таких кошмарных встреч было две. Наконец они предъявили мне требования. Целый список.
(показывают статую Свободы в Нью-Йорке из окна Карски)
Вот каки было послание:
"Запретить Гитлеру дальнейшее истребление евреев! Каждый день на счету. Союзники не должны смотреть на эту войну лишь с военно-стратегической точки зрения. Они выиграют войну, действуя таким образом. Но что будет с нами? Мы не выживем в этой войне. Правительства союзников не могут занимать такую позицию. На протяжении веков мы давали человечеству великих ученых. Мы - источник великих религий. Мы люди. Понимаете ли Вы? Понимаете ли Вы? В истории нет примеров подобных тому, что происходит с нашим народом. Возможно это потрясет человеческие устои. Да, у нас нет страны. Нет правительства. Нет голоса в Совете Союзников.
Поэтому мы обращаемся к таким людям как Вы. Вы согласны? Вы обратитесь к ним? Вы выполните Вашу миссию. Обратитесь к руководству Союзников. Мы требуем официального заявления от стран Союзников, в котором наряду с военной стратегией, направленной на достижение победы, военной победы, отдельная глава будет посвящена истреблению евреев. Страны-Союзники должны публично заявить, что они решат эту проблему, что они включают ее в общую стратегию ведения этой войны. Важно не только победить Германию, также важно спасти то, что осталось еврейского народа. После публикации этой декларации, авиация Союзников, которая бомбардирует Германию, могла бы сбросить миллионы листовок, которые объяснят немцам, что их правительство делает с евреями. Возможно они этого не знают.
И пусть они сделают официальное, публичное заявление: если немецкая нация не предъявит свидетельства попыток изменить политику своего правительства, она будет считаться ответственной за преступления ее правительства. При отсутствии свидетельств, Союзники должны публично и официально объявить, что некоторые немецкие объекты будут целенаправленно бомбардироваться, в качестве акции возмездия за действия немецкого правительства против евреев. Эти бомбардировки не будут иметь ничего общего с военной стратегией, а будут связаны лишь с еврейской проблемой. Пусть немцы узнают, до бомбардировок и после них, что это было сделано и будет продолжаться потому что в Польше уничтожают евреев. Возможно это поможет. Они могут это сделать. Да, они это могут."
03:20:42
РУРСКИЙ РАЙОН
THYSSEN AG
- В этом состояла моя миссия. Дальше: говорили оба. Но главным образом сионистский лидер. Они посовещались и он сказал: "Кое-что должно произойти. Евреи в Варшавском гетто обсуждают эту возможность. Особенно молодые. Будет восстание. Они обсуждают объявление войны Третьему Рейху. Единственную в своем роде. Подобные войны никогда не велись. Они хотят умереть с оружием в руках. Мы не можем запретить им эту смерть." Я тогда не знал, что существует Еврейская Военная Организация. Они мне ничего об этом не сказали. Лишь, что что-то произойдет. Евреи собираются бороться. Им нужно оружие. Мы обратились к командующему местными вооруженными силами - подпольной Армии польского сопротивления. И у нас есть просьба: "Не можете ли Вы снабдить евреев гетто оружием, если оно есть, а мы знаем, что у Вас оно есть. Передайте Главнокомандующему генералу Сикорскому, чтобы он распорядился передать евреям оружие.
03:24:53
ОСВЕНЦИМ-БИРКЕНАУ
(показывают груду столовых ложек и вилок на земле. Сохранились до сих пор?)
- Еще одна часть миссии. Есть международные еврейские лидеры. Встретьтесь с кем сможете. Расскажите им об этом. Они - еврейские лидеры. Их нард умирает. Если все евреи вымрут, какой тогда толк от их лидеров. Мы тоже умрем. Мы не сбежим, мы останемся здесь.
(показывают груду ботинок.)
Сообщите им в заграничные офисы, в Лондоне или где они там. Пусть они требуют действий. А если им откажут, пусть организуют демонстрацию - постоят на улицах. Начнут голодать, откажутся пить. Пусть умрут. На глазах всего мира. Кто знает, может хоть такой акт заставит мир содрогнуться.
(показывают груду зубных щеток. мисок, кружек и горшков.)
Если выбирать между этими двумя еврейскими лидерами, в плане личного эмоционального отношения лидер Бунда был мне ближе. Скорее всего из-за манеры поведения. Он выглядел как польский аристократ, тактичный, с чувством собственного достоинства. Мне показалось, что я тоже произвел на него хорошее впечатление. Выбрав момент, он ко мне обратился. Он сказал: "Господин Витольд, я знаю западное сообщество. Вы будете иметь дело с англичанами. Не могли бы Вы сделать им устный доклад. Я уверен, что он будет намного убедительнее, если Вы скажете - я лично все видел."
ВАРШАВА
"Мы можем организовать для Вас визит в гетто. Вы согласны? Если Вы примете предложение, я буду Вас сопровождать.


(продолжение следует)


Содержание

Tags: масоны, тамплиеры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments